Его фанатка

Мне иногда казалось, что этот чатик — ее королевство, и ее все должны поддерживать. Я в курсе многих ее дел. Меня могут осудить, сказать, что я поступаю неправильно по отношению к подруге, пусть и бывшей, но, видя, как пытаются травить Фила, я не могу молчать. Считаю, что это нечестно. — Лина выдохнула, словно собираясь с силами, но в глазах промелькнуло что-то злорадное. — Я уверена, что Скорп оболгала Фила. Придумала эту историю с нуля, чтобы банально устроить много шума вокруг своей персоны.

— Почему ты так решила? — раздался за кадром голос ведущего.

— Чат. Скорп все писала в чат. Все — начиная с того, что мечтала найти себе популярного парня, чтобы стать известной за его счет. До того, как придумала план, как обмануть Фила.

Лина подробно рассказывала обо всем, и изредка ее прерывал ведущий, чтобы задать тот или иной вопрос.

— А доказательства у тебя есть? — спросил он в конце.

— Мои доказательства — это мои слова. К сожалению, на прошлой неделе у меня украли телефон, — поморщилась Лина. — Когда я восстановила сим-карту, оказалось, что я не вижу переписки.

— А скрины? Ты их не сохранила?

— Да я их и не делала, — улыбнулась Лина. — Не думала, что они могут мне понадобиться. Мы там все делились своими тайнами.

— Значит, ты думаешь, шумиха вокруг Фила — подстава?

— Я в этом уверена. И я считаю, что это ужасно. Насилие над психикой человека ничем не лучше физического насилия, поверьте.

Вставка с Линой завершилось. На экране вновь появились Фил и ведущий. Они снова разговаривали обо всей этой ситуации, о том, что чувствует Фил и ощущает ли он себя жертвой, каково быть объектом настоящей травли и что бы сказал Фил, если бы увидел Кристину сейчас.

"— Я бы, наверное, спросил, для чего все это? — задумчиво ответил Фил. — Это ведь не приносит ей счастья. Эйфорию от легкой победы — да. Подписчиков и рекламу — да. Но счастья — нет. Только сейчас я начал понимать, что, наверное, никогда не знал ее истинное «я». Она всегда слишком умело притворялась. А когда человек прячется за масками, это значит лишь одно.

— То есть, ты весь такой добренький? — рассмеялся ведущий.

— Не скажу, что я добренький. Сначала я был ошарашен, потом безумно злился, теперь я на стадии принятия. Мне по-человечески обидно за то, что я считал нашей дружбой. Но это не отменяет того, что в суде я и мои адвокаты будут стоять до последнего.