Дворянин поневоле

 – Но как случилось, что вся ваша кодла полегла, а вы остались в живых?

– Они послание всем блатным передали, – еле слышно признался Лось.

– Послание? Какое? – встрепенулся полицмейстер."

"– Ежели узнают, что кто из блатных с политикой связался и стал на иностранцев работать, уничтожат. А еще, коли не донесем на тех иностранцев, что они нас на политику подбивают, тоже убьют. В общем, что не наше лихое дело, за то сразу смерть. Особливо ежели то супротив власти будет, – закончил он, мрачно покосившись на собеседника.

– И кому вы должны это послание передать? – спросил полицмейстер с заметной растерянностью.

– Всем блатным, по всем городам. Особливо в Сибирь и далее, до самой границы. Сказали, в столице сами разберутся.

– Как разберутся? – не понял полицмейстер. – Что значит разберутся?

– А это уж вы у них спросите, – издевательски хмыкнул Лось. – Это уж в их послание не входило. Случайно услышал.

– Значит, никого из них вы узнать не сможете? – на всякий случай уточнил полицмейстер.

– Нет.

Не могу и не стану. Вы уж простите, ваше благородие, но я еще жить хочу, – откровенно признался Лось. – А эти звери где угодно достанут. Даже в камере тюремной. Нашу малину семеро охраняло. Все с кровью на руках. Каторгу прошли. А их словно курят. Даже не пикнули. Нет. Не стану.

От удивления полицмейстер даже поперхнулся. Откашлявшись и приведя мысли в порядок, он задумчиво побарабанил пальцами по набалдашнику трости и задал следующий вопрос:

– Где вас… с вами… – он запнулся, подбирая слово, – работали?

– Мытарили-то? – вздохнул Лось.

 – Не знаю. Мне сразу мешок на голову накинули. Сперва в морду дали так, что дух вон с первого разу, а потом мешок. Когда очнулся, возили еще долго. Мешок сняли уже в подвале каком-то. Ну, а дальше уж… – он замолчал, зябко передернувшись. – Звери они, ваше благородие. Истинные звери. Всякое повидал, но таких… – он снова вздрогнул и замолчал.

– Что ж. Благодарю, – помолчав, вздохнул полицмейстер и, поднявшись, вышел из палаты.

Его подчиненные, стопившиеся у дверей, разом приняли положенную стойку, увидев начальство.

На всех физиономиях собравшихся ясно читалась готовность бежать исполнять приказания.

– Не знает он ничего толком, – скривился полицмейстер.

– Так, может, в камеру его? – тут же предложил один из чинов.

– Бессмысленно, – отмахнулся генерал. – Его и живым-то оставили, чтобы остальным послание передать. Да, и пост от палаты снимите. Пусть лечится и проваливает куда подальше.