Двоедушник

Вид на реку. Минимум обстановки: письменный стол, кресло, кровать… Непонятно, правда, зачем здесь все это, когда неживые не спят, не едят и не пишут.

Экзистенциальный ад, если задуматься. Но подобные темы лучше пресекать на корню. Иначе вообще свихнешься.

– Просто привычка, – сказала, словно мысли прочитала. Или сама часто размышляла о том же. – Желание иметь свой угол. Эш говорит, что со временем это пройдет. Но у меня почему-то не проходит. Ты тоже можешь выбрать себе комнату. Любую. Их здесь пруд пруди, и все пустуют.

Игни помалкивал и пытался понять, к чему Идель начала с этого проникновенного экскурса в свое прошлое. С учетом того, что сначала была шутка с психушкой, а потом – неудавшаяся попытка соблазнения, его фантазии запросто могло не хватить на то, чтобы распознать очередную интригу.

– Впрочем, неважно. – Идель сбилась с мысли.

Над кроватью висел приколотый булавкой к обоям рисунок. Простенький набросок углем на куске коричневого картона. Изогнутые шеи фонарей, трамвайные пути. Купола с крестами и схематичные силуэты людей. Художественная ценность сомнительна. Даже на неискушенный взгляд Игни.

– И?"

"– Не понимаешь? – Идель серебристо рассмеялась, что ничуть не подняло ему настроение. – Картины не уходят на изнанку города.

– Нарисовал ее уже на изнанке, – скучающим тоном закончил за нее Игни. – Все очевидно. А мне-то ты зачем об этом рассказываешь?

Радостное волнение на лице Идель прямо на глазах увяло и исчезло.

– Просто подумала, что тебе понравится.

– Почему?

На самом деле он уже знал причину. И она бесила ничуть не меньше, чем отсутствие минимального набора привычных вещей.

Идель не реагировала. Его злость и ее замешательство буквально висели в воздухе.

– Все еще думаешь, что я чувствительный? – Раз она не посчитала нужным ответить, Игни сделал это сам. И, судя по тому, как она вскинулась, попал в точку. – Наверное, решила, что я отличаюсь от тех. – Он неопределенно махнул рукой в сторону окна, имея в виду остальных конвоиров Предела с колоритным Ариманом во главе.