Двоедушник

"

"– Что это у вас тут за снаряды рвались, – ворчала соседка, внимательно глядя себе под ноги. Пол ровным слоем покрывали осколки того, что еще недавно было всей здешней посудой. – Беги, с мамкой все в порядке будет. Рано ей еще уходить. Не отпустим, – заключила Любовь Петровна и повторила уверенно и строго, как будто мама Ники пыталась вырваться и убежать: – Не отпустим. А ты беги, выручай своего Игни. Получится. Ты не такая, как он. Он со своим первым с рождения срощенный. А ты вон сколько от судьбы пряталась. Поэтому силы ваши со второй душой пока неравные.

«Куда? Куда мне бежать?» – спросила бы Ника раньше. Но сейчас не стала.

Она сама знала ответ.

Как и то, что с мамой не случится плохого, пока Наставник остается рядом.

Как и то, что Антон Князев дожидается внизу, чтобы попрощаться.

Как и то, что пришло время возвращать долги.

Антон действительно мялся под козырьком подъезда с сумкой на плече.

– Скажи мне еще раз, – сказала Ника вместо приветствия.

– Что именно? – Но уточнять не пришлось, сам догадался. – Арсеника?

– Красивое имя, – улыбнулась Ника. – И очень мне подходит… Идем, – прибавила, хватая его за руку.

– Подожди. Да подожди же… – Антон сопротивлялся, но не слишком энергично.

– Это не я…

Звук вел ее за собой. Скрипучий и навязчивый, как помеха на радиочастоте. И как она могла раньше принимать его за плач ребенка? Есми. Ес-с-сми. «Аз есмь». А если «аз» уже на изнанке, то дорога туда же – это то единственное, что у нее теперь «есмь».

Забор. Аллея. Деревья по обе стороны. В глубине, за фонарями и лавками, пятиэтажный первый корпус. Дальше, дальше… Второй – остановилась, прислушалась.

Пока что – дальше. Окна не светятся. Только крайнее на первом этаже. Лучше по пожарной – меньше шансов нос к носу встретиться с персоналом больницы.

Откуда она это знала?

Ей рассказали Есми.

Ника подпрыгнула, подтянулась. Легко добралась до второго этажа и глянула вниз через плечо. Совсем забыла, что с нею Князев.