Двое

— Я бы никогда не взяла его телефон, если бы ты меня не вынудила своей настойчивостью и своими оскорбительными СМС.

— Я не желаю с тобой разговаривать. Быстро передай трубку Булату.

Карина произносит это так нагло и требовательно, что несмотря на установку говорить спокойно, я моментально взрываюсь.

— Как ты можешь так, а? Когда ты попала в аварию, он бросил все и к тебе сорвался. Просто потому что ты ударила бампер! Звонишь ему с требованиями и претензиями… Говоришь, что хочешь выйти за него замуж… А что ты для него сделала? Где ты была, когда он лежал в больнице и еле вставал с кровати? Почему не ухаживала за ним, почему не сидела под дверью реанимации? Это твоя любовь? Если ты не умеешь любить его так, как он того заслуживает, так просто оставь его в покое!

Моя ладонь, сжимающая телефон становится влажной, как и глаза.

— Булат лежал в больнице? — голос Карины перестает быть заносчивым, срывается в истеричное дребезжание.

Ее визгливые крики один за другим вонзается в мою ушную раковину, но я не могу пошевелиться. Она не знала? Как это? Она ведь звонила Булату, когда он был в больнице, и они разговаривали. Получается, я знала, а она нет? Все это время она была не в курсе того, что он мог умереть?

— Я скажу ему, чтобы он тебе перезвонил, — с трудом шевелю внезапно пересохшими губами и вешаю трубку.

Ноги становятся ватными, кожа под одеждой ощущается холодной и липкой.

Тело деревенеет, сковывая даже мысли, и я не могу перестать разглядывать дверь. Что мне теперь делать? Как объяснить Булату то, что я все сделала не со зла? Что подвела его неспециально.

Булат появляется в спальне через пару минут. Влажные волосы по обыкновению падают на лоб, замотан в полотенце. Взгляд машинально спускается к его ребрам, где на месте отсутствующей повязки зияет бурое пятно, и застывает.

— Фильм выбрала? — он указывает глазами на пульт и смотрит мне на колени, где в раскрытых ладонях лежит орудие моего преступления. Его телефон.