Двое

"

"Булат поднимается в спальню спустя полтора часа. Увидев меня с полупрозрачной пижаме и с телевизионным пультом руке, чуть заметно усмехается, и говорит, что сначала примет душ.

Я смотрю на захлопнувшуюся за ним дверь и раздумываю над тем, чтобы к нему присоединиться, но внезапная телефонная вибрация меня отвлекает. На тумбочке лениво подрагивает мобильный Булата.

Еще раз покосившись на дверь, я свешиваюсь через кровать, чтобы посмотреть, кто ему звонит, и едва не скриплю зубами. Карина.

Экран моргает в течение нескольких секунд, гаснет, но через мгновение вспыхивает снова.

Мое сердце начинает грохотать как отбойный молоток. До чего же она настырная. Не берет Булат трубку, так для чего звонить снова? Может быть, он очень занят. Сложно подождать, пока он сам наберет?

Вибрация стихает, и сразу вслед за ней вспыхивает значок входящего сообщения. Я уговариваю себя его не читать, игнорировать, но болезненное любопытство оказывается сильнее меня.

«Ты снова с этой малолеткой?»

Поднимающийся гнев распирает грудь, давит на виски.

Малолеткой? А она, Карина, взрослая? Звонила Булату со своими дурацкими вопросами, когда он еле ходил, ни разу не навестила его в больнице, а сейчас как ни в чем не бывало обрывает его телефон с обвинениями?

Я обнимаю себя руками в попытке подавить бурю негодования, но едва она начинает стихать, мобильный снова оживает. Звонит она. Неугомонная Карина.

В голове что-то тихо щелкает, отключая здравый смысл, и я соскакиваю с кровати. В этот момент я ее ненавижу.

За то, что запросто ведет себя так, как я никогда не могла себе позволить — бессовестно терроризирует Булата, при том, что утратила такое право своим халатным и потребительским отношением. К тому же она назвала меня малолеткой. Разве я ее когда-нибудь оскорбляла?

Я хватаю телефон и трясущимся пальцем провожу по экрану. Не собираюсь на нее кричать. Просто спокойно выскажу ей все, что она заслужила. Возможно, тогда у нее проснется совесть, и она оставит Булата в покое.

48

Я выпаливаю «Алло» и сама не узнаю свой голос.

Хриплый, низкий, грубый.

В трубке повисает пауза, нарушаемая лишь шумом прерывистого дыхания, а потом раздается очевидное:

— Это ты.

— Да, я. — Растерянный тон Карины добавляет мне уверенности, а потому следующая фраза выходит твердо и с достоинством: — И я тебе не малолетка.

— Мне нужен Булат. Почему ты вообще отвечаешь на его звонки?

— Булат сейчас в душе, — эту сериальную фразу я произношу, сочась гневом и злым удовольствием.