Два дня

Затем сделал глоток, закрыл глаза и, прижав кружку к груди, застыл без движения, просидев так минут пять. Он шумно вдохнул в себя воздух ноздрями, открыл глаза, откинулся на подушки софы и уставился на дверь.

– У Бонни была пара постоянных клиентов, понимаете? Не в клубе. Это были частные клиенты. Ее давние приятели. И она знала только одно – что чья-то малафья просочилась через ее спираль. А Бонни было уже сорок два; на ней держалось все управление клубом. Думаете, она должна была родить ребенка, невзирая на то, хотела она его или нет?

– Но как Инман узнал о том, что она сделала аборт? Зачем Бонни рассказала ему о нем?

– На нее повлияло то обследование, которое ей сделали в клинике перед тем, как дать таблетки… то ли рентген, то ли еще что-то… живота.

– УЗИ?

Моби кивнул.

– Они записали все на компьютерный диск и отдали ей. Бонни говорила, что ребенок там выглядел как маленькая расплывчатая точка. Но когда она мне это рассказывала, у нее в глазах стояли слезы.

– И Инман его нашел?

– Бонни знала, что он забьет ее до смерти. Но если бы она сказала Инману, что ребенок не его…

– Короче, она сделала то, что вынуждена была сделать.

– Как и всегда.

– И вы думаете, что Инман из-за этого убил ее той ночью перед тем, как заявиться ко мне?

Моби пожал плечами."

"– Я знаю только то, что Бонни считала вас порядочным человеком.

– И она, должно быть, сильно удивилась, когда Инман остановил машину возле моего дома?

– Думаю, он достал свой большущий нож. Инман прятал его под водительским сиденьем.

Демарко кивнул:

– Бонни знала, где я живу. Еще с давних времен. Когда она еще проживала в маленькой квартирке на Уэст-Венанго.

Моби хлебнул вина:

– Бонни не часто перечила ему. Но на этот раз она, видимо, взбунтовалась. Я даже предполагаю, что она ему сказала: «Если ты это сделаешь, то меня ты в машине не застанешь, когда вернешься».