Древнее хобби

– Восемнадцать, девятнадцать…

Я терпеливо ждала, пока ребята закончат эту важную для них операцию.

– Двадцать три! – с восторгом заключила Люся. – Пойдем сдавать… На сигареты хватит.

– Привет!

Бомжи посмотрели на меня.

– Здрасте!

– Ну, что, для вас есть работа. Вы как?

– А какая работа? – уточнила Люся.

– Надо бросить одному товарищу в машину бумажный конвертик.

– С чем? С деньгами?

– С запиской.

– И все? – засомневался Вася.

– Все."

"– Сколько? – Люся хитро прищурила глаз. Я поняла: ее не проведешь, она точно знает, какую сумму я должна буду им заплатить за такую ответственную работу.

– Сотка.

Люся сникла. Она недовольно пожевала губами и с тоской посмотрела на своего друга. «Она нас дурит», – говорил ее взгляд.

– Сколько же ты хочешь? – удивилась я.

– Сто пятьдесят! – выпалила Люся и сама замерла от своей смелости.

– Согласна.

Люся аж подскочила.

– Вась, ты иди пока бутылки сдавай, а я…

Епифанцев ехал с водителем в своей машине. Сауна его расслабила.

На улице Советских ученых, как всегда, образовался затор. Здесь уже третий день велись ремонтные работы. Машины проезжали по дороге в один ряд. Епифанцев поморщился.

– Надо было по Яблочной ехать, быстрее было бы! – недовольно проворчал он.

По дороге прямо между машинами шла нищенка с протянутой рукой. Она жалобно просила водителей подать ей «хочь скоко-нибудь». Из некоторых окон высовывались руки и протягивали ей десятирублевые бумажки.

– Не давай ей! – приказал Епифанцев. – И вообще, закрой окно. А ты, попрошайка, пошла прочь! Шваль!

Стекло с водительской стороны медленно поехало вверх. Вдруг женщина быстро бросила что-то в оставшуюся щель в салон и с завидной прытью бросилась бежать. Водитель и пассажир сначала испугались, наверное, решили, что это бомба или что-то подобное. Но потом рассмотрели предмет, упавший в салон, и успокоились.

Я шла по тротуару мимо и наблюдала эту картину. Потом завернула за ближайший угол, прошла вдоль здания до следующего угла и снова повернула за него. Здесь я и наткнулась на Люсю.

– Ну, как я?

– Ты – прирожденная артистка! – сказала я с восторгом, и это не было такой уж большой лестью.