Сердце дракона. Том 11

За внешним блеском и лоском скрывались хищные клыки, готовые порвать глотку любому, кто подойдет слишком близко или обманется этой дурманящей красотой.

Именно поэтому молодые и юные, не знающие правил местной игры, так часто гибли ни за что, надеясь, что в итоге получат все, о чем только мечтали.

– Разумеется, моя принцесса, – поклонился Хаджар. – но ни один мужчина не отвернется от брошенной в него перчатки, если у него еще имеется честь.

Хаджар нагнулся и, как требовал этикет, поднял перчатку и убрал её в свой карман.

Именно мужчины.

Каким бы не было просвещенным в плане полового равенства общество Семи Империй, но древний закон распространялся лишь на представителей мужского пола.

Женщина не имела права кого-либо вызывать на дуэль. Как, собственно, и её саму.

– Ты слишком поход на них, – едва слышно вздохнула отходящая в сторону Акена.

Хаджару не требовалось уточнять, на кого именно.

– Моим секундантом, я надеюсь, выступит твой старший сын, Сальмю

– О, разумеется, старый друг, – глава Тарезов кивнул Брустру. – Карейн –не откажешься от чести стать секундантом главе Хищных Клинков?

– Секундантом человеку, который пытается убить моего друга? – удивился Карейн, но наткнувшись на строгий взгляд отца, развел руками. – Прости, Хаджар. Патриархата – злая штука.

Он встал по правую руку от Брустра, оставив Хаджара в полном недоумении.

Проклятые интриги…

– Как бросивший перчатку, – обратился Карейн к главе Хищных Клинков. –выбирайте время и место.

– Время – сейчас. Место – внутренний двор моего дворца.

– Время и место – услышаны, – Карейн повернулся к Хаджару. – ваш секундант, взявший перчатку?

Вперед, без заминки, всяких сомнений или задних мыслей, вышел Эйнен. Одетый в камзол, держащий в руках шест-копье, он не страшась в данный момент объявил себя врагом если не всей аристократии, то рода Хищных Клинков.

Таков был названный брат Хаджара. Скользкий, как змея и бесстрашный, будто демон.

– Эйнен Кесалия, – представился островитянин.

– Какое оружие выберет ваш подопечный?

– Любое, какое по нраву сражающимся, – ответил Эйнен.

– Слова, получившего перчатку, услышаны, – кивнул Карейн, а затем обнажил свой разделочный нож, которым каждый истинный адепт приносил клятву на крови.