Должница (СИ)

В страшном сне не снилось, что ради встречи с сыном я подпишу все это.

- Поздравляю вас, Артем Ильясович, - мужчина поднялся из-за стола и торопливо собрал бумаги, - все будет сделано.

Он вышел из подвала, а мы остались сидеть. Руднев не сводил с меня взгляда, а я все пыталась его отвести. Что еще здесь нужно сделать?

- Я хочу увидеть сына, - прошу я.

- Сначала расскажи мне, что у тебя было с Одинцовым?! - его взгляд пригвоздил меня к стулу.

В противном случае он будет меня пытать?

- Ответь, кого я взял в жены? – он злится от возможной измены.

- Я не спала с ним! Не спала, если ты об этом, - огрызаюсь в ответ на его жестокость."

"Руднев прищурился. Почему его волнует это? Не все ли ему равно?

- У меня есть родимое пятно. Ты забыл? Спроси его о нем, так он не знает! Потому что мы не были близки… - глубоко вздыхаю.

Я устала. Я хочу домой, к сыну. Хочу смыть с себя грязь. И лечь в чистую от крови постель.

Но теперь я – жена Руднева. Жена человека, которого я ненавижу больше всех.

И ночь ещё не закончена.

Глава 40.

Мой муж - жестокий человек. И я не могу сказать, что не знала об этом, когда подписывала документы и почти добровольно становилась его женой. Руднев был жесток всегда, и за провинность приходилось расплачиваться, вот только какова будет нынешняя реальность – не догадывалась даже я.

Почти два года назад я встретила мужчину, которого полюбила. Как я наивно предполагала. Тогда я просто еще не знала, что любви не существует. Кирилл предал меня, и потому его смерть я даже не оплакивала.

А вот Игорь – это совершенно иное. Игорь был лишь мимо проходящей фигурой, а я для него – пешкой.

И никогда бы в жизни я не подумала, что скажу это, но получается, что Артем остался единственным человеком, который был честен со мной.

Только одно связывало их всех – Кирилла, Давида, Игоря и Артема: в их кругах женщинами дозволено пользоваться. Даже больше – это считается нормой. Я сполна усвоила этот закон.

- Домой поедем позже. Сначала кое-куда пройдем.

Холодный голос Артема в сыром темном помещении был для меня связующей нитью и светом в конце туннеля – куда стоило идти.