Продана замуж

Я знаю, что несу ответственность за всех, кто подо мной, кто слушается и знает, что я не подведу. Зачем мне еще какие-то кандалы?

Но Борисов, старый хрыч, сумел уболтать меня взять вдогонку к его долгам еще и дочурку. Сказал - на удачу."

"И я бы послал его лесом. На кой черт мне еще одна обуза? И так выгребать его бизнес придется долго и муторно. Хотя, конечно, профит с этого будет достойный. Ради чего и ввязался, выкупив все, что задолжал Борисов.

- Она еще девчонка совсем, юная, глупая, - сказал тогда Валентин Иванович.

- Я оплатил твои долги. Никто не тронет твою дочь.

- А если получишь за нее бонус? - старый лис знал, чем заманить. Сука.

- Мне тридцать, ей восемнадцать. Между нами пропасть. На хера мне этот детский сад?

Борисов тогда закусился, я видел это. Но он промолчал. Хотя с его-то гонором думал не выдержит, начнет ерепениться.

- Поверь, Богдан, ты не прогадаешь. Дай ей свою фамилию. Защити. Тогда удача будет на твоей стороне.

Я, конечно, подозревал, что старый лис слегка не в себе.

- Не интересует.

В тот момент в его взгляде засквозило отчаяние. Пусть и ненадолго, но я четко уловил это. Чтобы уже в следующую минут понять, что не просто так Борисов в свое время держал не один район нашего города:

- Ты ведь в должниках у Сабурова ходишь?

Наверное, получи я хук справ, и то бы не удивился сильнее. Потому что об этом знало всего несколько человек.

- Не паровозь, как бык на арене, - ухмыльнулся отец Ольги. - Друг твой не сдавал тебя. Но так вышло, что он должен мне. А дальше - сам понимаешь.

- И что же, если так, почему не попросил Рустама с долгами помочь? Или с дочерью той же?

- А я бы попросил. Да поздно уже с этим к нему, - с неприкрытым сожалением ответил Валентин Иванович.

По всему выходило, что сука этот все просчитал наперед. Думал, сначала полюбовно договориться, но уже тогда знал, что козырь у него припасен. Потому что я и правда должен Рустаму. Жизнью обязан. Против него не попру. И зная Борисова, уверен - друг повязан не менее крепко.

- А если не зайдет мне дочка твоя?

- Так ты посмотри, - покладисто согласился горе-папаша. - Глядишь и подобреешь.