Долго тебя ждала

Конечно, было бы лучше вообще о нем не думать, но я к этому стремлюсь.

– Проходи и звони, – Марк гостеприимно отводит руку в сторону, приглашая войти в комнату.

– Мне неудобно. Ты здесь, кажется, живешь, – следую глазами по направлению его руки.

Эта комната – рабочий кабинет. Совершенно не то место, где можно было бы жить, но заправленный постельным бельем офисный кожаный диван, сложенная на стуле одежда и расставленные на столе в произвольном порядке мужские гигиенические принадлежности сообщают о том, что все возможно.

Марк живет на даче у Капустина. И он только что вышел из душа. Запахи ментола и арктической мяты уже вовсю забивают мои обонятельные рецепторы.

Маленькая искусственная елка на столе светится на кончиках иголок белым светом, имитируя иней. Может, он сам ее сюда и притащил. У него была невообразимая страсть ко всяким мелочам…

– Я потеснюсь, проходи, – продолжает на меня смотреть."

"Его взгляд слишком живой и ясный.

На диване перед Зотовым лежит большая спортивная сумка, в которой он рылся до моего появления.

– Это личный звонок, – натягиваю на лицо улыбку. – Так что поищу другое место.

Разумеется, я не буду звонить Власову при нем. Это личное!

– Рад, что ты здесь, – говорит Марк, отворачиваясь к сумке.

– Я не надолго.

– Спешишь куда-то? – спрашивает, не оборачиваясь.

– Да, к дочери…

– Как ее зовут?

Ответ застывает у меня в горле, потому что легким движением руки Зотов сдергивает со своих бедер полотенце и бросает его на стол.

Мой позвоночник превращается в наэлектризованный кол, а глаза округляются.

В мои семнадцать он делал так постоянно. Для парней-хоккеистов нет ничего необычного в том, чтобы светить друг перед другом задницей. Задницы товарищей по команде они видят чаще, чем лицо тренера.

Пока Зотов копается в сумке, я жадно разглядываю его крепкие ягодицы, на одной из которых набита татуировка – аббревиатура из трех латинских букв, значение которых я даже не берусь угадывать, но я могу с уверенностью сказать, что раньше этой тату на его заднице не было.

То поднимаюсь вверх, то спускаюсь вниз взглядом по мышцам его спины. И захлебываюсь воспоминаниями, потому что я миллион раз висла на этой спине и в два раза больше касалась ее. Всем.