Долго тебя ждала

Дважды умереть нельзя!

– Здравствуй, Данила, – отвечаю дежурно и отхожу в сторону, выпуская из двери Таню.

– Приве-е-е-ет… – тянет Даня, переводя глаза с меня на подругу. – Ого, какие люди! – Его улыбка становится похожа на солнце. – Капустина… сколько лет…

– Не считала! – фыркает раскрасневшаяся Таня, выбивая из Данилы бодрый смешок.

Дверь хлопает, вышедшая оттуда группа людей теснит нас в сторону. Данила отгораживает их собой. Опускает вниз глаза, глядя на мою дочь, и спрашивает:

– Твоя?

– Моя…

– Здравствуйте… – застенчиво шелестят губки Маруси.

– Привет! – улыбается ей Капустин. – Как дела?

– Хорошо… – тихо отзывается она, прижимаясь к моему боку и глядя на него из-под края шапки.

Скосив глаза, нахожу ими Зотова, к которому выстроилась мини-очередь из подростков, желающих сфотографироваться. Судя по всему, он уважает своих фанатов, потому что терпеливо позволяет себя использовать.

– Ты теперь местный чиновничий божок? – слышу голос Тани. – Большой человек?

Данила переводит на нее взгляд и с ленцой кивает на ее волосы:

– А ты местная королева?

Взметнув вверх руку, Таня стягивает с головы пластиковую корону, которую забыла снять, и вручает безделушку Марусе.

Сжимаю губы, чтобы не рассмеяться. Их обоюдные перепалки чертовски знакомая вещь. Если бы я была до тошноты откровенна, сказала бы, что это та вещь, по которой можно скучать.

В девятнадцать он был настоящим паршивцем. Несерьезным по отношению к девушкам, которых менял, как носки. У моей же подруги в ту пору уровень ответственности по отношению к любому предмету в жизни был таким, что с Данилой они являлись противоположными полюсами, даже несмотря на одинаковую фамилию.

Таня любила химию, ненавидела свои волосы и стеснялась брекетов, поэтому улыбалась только по праздникам и только мне.

– Зря, тебе шло, – бросает Капустин, с легким прищуром осматривая рассыпавшиеся по плечам волнистые волосы Тани.

– Тебе тоже идет, – кивает она на его деловую одежду. – Честно говоря, я удивлена.

– Чему?

– Твоей должности, – поясняет она.

Запрокинув голову, Капустин смеется, а когда смотрит на Таню снова, улыбка на его губах становится более сдержанной, а взгляд приковывается к ее лицу.

– Ты меня плохо знаешь, – говорит он ей.

– И слава Богу! – улыбается она фальшиво.

Даня снова смеется и бросает взгляд через плечо.