Долго тебя ждала

Даже несмотря на то, что губы горят от него и сейчас, два часа спустя, я не могу полностью расслабиться.

Кладу телефон на стол экраном вниз, и Зотов провожает это движение взглядом. Хоть ему это и не нравится, он молчит и не вмешивается, с легким прищуром на лице выполняя мое “правило”.

Я предпочитаю разобраться с Власовым сама. Я к этому привыкла. Привыкла полагаться только на себя, так мне понятнее!

Я не хочу привыкать к участию Марка. Не могу… Все это какое-то безумие…

Маруся принимается уплетать яичницу, периодически забрасывая Марка вопросами.

Я тоже моментально приступаю к еде, ведь даже не помню когда ела в последний раз. Сегодня утром я была слишком рассеянной, а в обед слишком спешила. Кажется, я вообще ничего кроме пары бутербродов за ланчем и кукурузы там, в парке, не съела.

— Вкусно… можно я возьму у тебя чуть-чуть? — смотрит дочь на бекон в тарелке Зотова.

К своей тарелке он не притронулся, а на вопрос моей дочери отвечает:

— Без проблем…

Очнувшись, я громко возмущаюсь:

— Маруся! Это не красиво!

— Извините… — опускает она глаза и втягивает голову в плечи.

— Все нормально, — подцепив бекон вилкой, Марк кладет на ее тарелку два своих кусочка. — Приятного аппетита, — подмигивает моему ребенку."

"Проглотив хихиканье, она посылает ему хитрый взгляд. Взгляд, который они разделяют между собой, будто у них только что появилась первая общая тайна.

Это подтачивает меня изнутри, ведь я слишком боюсь, что он сделает ей больно. Потому что позволила, сама подпустила его слишком близко.

Сдалась, разрываясь между своими желаниями и ответственностью. Не в состоянии здраво смотреть на вещи, когда Марк рядом…

Я встречаю его взгляд через стол, ведь он за мной наблюдает. Так же, как минуту назад наблюдал за Марусей, только в том взгляде, который он адресует мне, слишком много личного. Чертовски интимного.

Не успев как следует дожевать, дочь большими глотками выпивает апельсиновый сок и спрашивает, плюхнув на стол стакан:

— Можно мне сходить на второй этаж?

— Да, — обтираю салфеткой ее губы.

 — Только ничего там не трогай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кивнув, она уносится из кухни, оставляя нас вдвоем.

Я слышу ее шаги где-то на лестнице. Слышу их в коридоре второго этажа. Слышу, как там хлопает дверь…

— Обычно она ведет себя воспитаннее, — говорю, испытывая щепотку неловкости за своего ребенка.

— По-моему, с ней полный порядок, — складывает Зотов на груди руки.