Долго тебя ждала

— Это личный звонок, — натягиваю на лицо улыбку. — Так что поищу другое место.

Разумеется, я не буду звонить Власову при нем. Это личное!

— Рад, что ты здесь, — говорит Марк, отворачиваясь к сумке.

— Я не надолго.

— Спешишь куда-то? — спрашивает, не оборачиваясь.

— Да, к дочери…

— Как ее зовут?

Ответ застывает у меня в горле, потому что легким движением руки Зотов сдергивает со своих бедер полотенце и бросает его на стол.

Мой позвоночник превращается в наэлектризованный кол, а глаза округляются.

В мои семнадцать он делал так постоянно.

Для парней-хоккеистов нет ничего необычного в том, чтобы светить друг перед другом задницей. Задницы товарищей по команде они видят чаще, чем лицо тренера.

Пока Зотов копается в сумке, я жадно разглядываю его крепкие ягодицы, на одной из которых набита татуировка — аббревиатура из трех латинских букв, значение которых я даже не берусь угадывать, но я могу с уверенностью сказать, что раньше этой тату на его заднице не было.

То поднимаюсь вверх, то спускаюсь вниз взглядом по мышцам его спины.

И захлебываюсь воспоминаниями, потому что я миллион раз висла на этой спине и в два раза больше касалась ее. Всем. Руками, губами, грудью…

Боже…

Этот невозможно красивый, сексуальный и чужой мужчина — Зотов!

Скольжу глазами вниз по крепким ногам и вижу, что фиксатора, в который еще вчера была закована одна из них, больше нет, но у стены пристроена трость, а значит, его травма — реальная вещь.

Развернувшись и прихрамывая, Марк делает шаг к стулу, на котором лежит стопка мужской одежды.

За пару секунд он находит в ней трусы, и мне достаточно этого времени, чтобы увидеть все, что находится у него между ног.

Приоткрыв рот, пялюсь на его пах, забывая моргать.

Он слегка возбужден. Господи, у него немного стоит! Прежний он или новый, но мне достаточно.

— Зотов… — говорю угрожающе. — Ты не в раздевалке.

— Я все тот же, Отелло, — смотрит на меня с иронией. — Ты все видела. С тех пор ничего не поменялось, — ловит мой взгляд, когда вскидываю его вверх.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Это обращение ударяет по моим нервам сильнее, чем его голая задница и полутвердый член.

Шагнув назад, цежу:

— Кажется, пары сантиметров не хватает.

Захлопываю за собой дверь с треском.

От притока адреналина краска заливает щеки. Чувствуя себя так, будто меня перевернули вверх тормашками и встряхнули, залетаю в соседнюю дверь, которая оказывается гостевым санузлом с душевой кабиной.