Доктор Барченко (СИ)

Однако въедливый, напичканный идеологией да еще связанный с ""органами"" юноша мешал ему развернуться. Мало того, что Петров приставал с вопросами, пытаясь выяснить, чем же он на самом деле занимается, и ссылок на секретность не принимал. Он старался привлечь к общественной работе, искренне удивляясь, почему ответственный товарищ отказывается. То в народный суд позовет дело муллы, обвиненного в мошенничестве разбирать, а всем ясно, для чего эти показательные процессы устраиваются, то лекции по астрономии прочесть попросит для сотрудников газеты.

"- Может, вы еще и алхимик?! - ехидно спросил комкор Петров.

Наконец Барченко отправил ответную телеграмму и Кондиайнен пошел встречать его на станцию, с ходу рассказывая все, что произошло за полгода, не забыв упомянуть и пропавших дервишей.

- Весело же вы тут зимовали без меня! - удивился Барченко, уже успели врага нажить!

- Без врагов скучно.

- Неужели не понимаешь, Тамка, что наступают времена большой крови, и услужливые мальчишки вроде этого Петрова могут стереть нас в костную муку?! Зачем ты его дразнишь, астрологию с алхимией оправдываешь? Кивать надобно, кивать, и повторять как мантру, четко, ясно: да здравствует диалектический материализм, ныне, и присно вовеки веков! Только ""аминь"" в конце не надо.

Кондиайнен изумленно смотрел на своего гуру, пытаясь понять, говорит он серьезно или шутит.

- Ну, хватит, угощай меня засахаренными дынями - вдруг улыбнулся Барченко новой, болезненной улыбкой. В нем проступало нечто беспомощное. Маги тоже теряют квалификацию...

Разговор в домике, полном татарских древностей - ковров, узкогорлых сосудов, чеканных блюд и подушек - затянулся до вечера.

В Крыму Юарченко ждало одно необычное знакомство - с Али, последним дервишем ордена Саадия.

Для Али узнать, что его учитель оказался на далеком Севере, получить его письма - было все равно что найти спустя десятилетия единственного живого родственника. Дервиш считал шейха расстрелянным, и долго не верил, что его только сослали. Хотя... Человек, посвятивший себя служению Возлюбленному , и без ссылки несвободен.