Дочь викария

Если ты еще не заметил, могу сказать, что мы оба упрямы и имеем разное представление о многих вещах, но как бы ни ссорились, как бы громко ни орали, я никогда не предам тебя. И не оставлю. Господи, даже мой отец и Мэри Роуз иногда вопят как резаные, но это ничего не значит, Томас, совсем ничего. Мы всегда будем вместе, и, надеюсь, жизнь подарит нам больше смеха, чем слез.

Голос Томаса был холодным и каким-то… отчужденным."

"— Весьма красноречиво.

— Правда? — тихо вымолвила Мегги.

— И наивно.

— Но чистая правда.

Он пожал плечами и прислонился к двери.

— Мои отец и мать… их дела тебя не касаются. И я не нуждаюсь в твоих заверениях, чтобы успокоить свой смятенный мозг. Ты, похоже, считаешь, что я страдаю от давней боли, причиненной моими родителями. Но это вовсе не так. Кстати, насчет родителей: я рассказал о них только то, что считал необходимым, вернее, этого потребовал от меня твой отец. Но в сущности, он не имел на это права.

— Имел. Он мой отец и считает своим долгом защитить меня.

— Твой отец хотел отказать мне.

— Разумеется. Он считал тебя развратником. Но думаю, отец испытал подлинное облегчение, узнав правду об Уильяме. Не считаешь вполне естественным, что он желает мне счастья?

Томас промолчал. Вид у него сделался самый нерешительный, словно он никак не мог понять, что теперь делать. Словно отчего-то нервничал, не знал, на что решиться, и Мегги нашла это невероятно привлекательным. Она подступила к нему еще ближе, обняла и прижалась щекой к плечу.

— Поцелуй меня, Томас. Мне так этого хочется.

Она подняла лицо, встала на носочки, но Томас поколебался, прежде чем коснуться пальцем ее щеки, мягкой, разрумянившейся от возбуждения.

В конце концов, это ее брачная ночь.

Он подумал, что она никогда не причинит ему боли.

Он медленно поднял руки и притянул ее к себе. Не поцеловал. Просто держал. Вернее, держался за нее. Она была вдвое меньше его, и он старался спрятаться в ее объятиях. Прошло несколько минут, прежде чем он отстранился.

— Ты девственна, Мегги.

Она старалась улыбнуться, но не могла.

— Ну… да. Так полагается.

— Очень многие женщины приходят к мужьям уже нечистыми, — сурово пояснил он.

— Я никогда об этом не думала. Ты уверен? Нет, какая разница? Все это не имеет к нам отношения. О, Томас, поцелуй же меня!

Он провел ладонями от ее плеч вниз.

— Тебе нравится плащ?

— Чудесный. А ониксовая ручка, которую подарила я?

— Очень.

— Мэри Роуз считает, что это чисто мужская вещь.