Дочь викария

И полон решимости.

Но на следующее угро ему было не до смеха.

Глава 30

— Ты, идиот чертов, пробыл дома всего две недели и уже успел натворить такое?!

Уильяму было не по себе, совсем не по себе, а тут еще и чересчур суровый братец с голосом мрачным, как те мучения, которые сейчас испытывал он сам. Каждое резкое слово, более холодное, чем зимнее утро в Ирландии, камнем летело в уши. Уильяму хотелось сжаться, зажмуриться, спрятаться с головой в одеяло, заткнуть уши, чтобы не взорвалась голова, и забыть обо всем.

— Здесь был Тедди Макграфф, — объявил Томас, — потрясая кулаками и с лицом, таким красным, что я всерьез опасался апоплексического удара.

Впрочем, жаль, что он не ворвался в твою спальню и не свернул тебе шею, болван ты этакий.

— Пусть бы свернул! — воскликнул Уильям. — Я хочу умереть!

— Пропади ты пропадом! И еще называешься мужчиной! Вставай и поступи как подобает!

Томас сдернул брата с кровати, потащил к туалетному столику, где стоял кувшин с водой. Там он засучил рукава и вылил воду на голову Уильяма, Тот взвыл, стал вырываться, но Томас попросту разжал руки и дал ему соскользнуть на пол, а потом позвал камердинера.

— Выжми маленького хорька, Дики, а когда нальешь достаточно кофе ему в глотку, приведи в контору. Да, и не выпускай его из виду, он вполне способен улизнуть и спрятаться.

— Пойдемте, мастер Уильям, — позвал камердинер подозрительно добрым голосом. — Нехорошо вы поступили, и теперь придется расплачиваться.

Уильям застонал. Томас растерянно качал головой, не имея ни малейшего представления, как уладить очередную неприятность.

В коридоре он едва не налетел на Мегги, которая радостно приплясывала, напевая арпеджио из очередной сонаты. Томас схватил ее за руку и удержал. Мегги растерянно взвизгнула, взглянула на него, покраснела — именно этот румянец насторожил его — и одарила самодовольной улыбкой. Томас понял, понял мгновенно, всеми внутренностями, понял отчетливо, о чем она сейчас думает. Видел, как она стоит перед ним на коленях, лаская ртом. И ее волосы, щекочущие живот… О Боже. Он этого не вынесет. Его вновь затрясло.

— Доброе утро, — пробормотал он, впиваясь губами в ее губы, но тут же выпрямился и отступил на два шага. Но стоило ей потянуться к нему, как он предупредил:

— Не нужно, Мегги, я ничего не смогу сделать, по крайней мере следующие два часа. Уильям обесчестил очередную девушку, и та забеременела. Ее отец явился сюда, собираясь отправить его в Ботани-Бей 10.

Усадить в шлюпку и не дать весел.