Дочь викария

Перед тем как идти в библиотеку сквайра Биллингса, Томас зашел в спальню, посмотреть, как себя чувствует жена, и, подняв свечу, подошел поближе. Мегги уже спала. Волосы разметались по белоснежной наволочке. Сейчас она казалась ужасно юной, беззащитной и нетронутой…

Только все это не правда. Она уже не невинна. И видела труп.

Все это ему не понравилось. Очень не понравилось. Томас повернулся и пошел вниз.

Наутро Мегги проснулась и увидела, что по-прежнему одна в постели. Никаких следов Томаса. Интересно, он вообще ложился сегодня?

И тут Мегги вспомнила, что случилось накануне.

Мегги долго смотрела на толстые шторы, но перед глазами стояло посиневшее лицо Марии Лич.

Томас тихо постучал, приоткрыл дверь и увидел жену, сидевшую на кровати.

Он мигом очутился рядом, поднял ее и отнес к большому мягкому креслу у камина. Усадил ее себе на колени. И долго молча держал в объятиях.

В эту секунду она вдруг ощутила, что он снова стал тем человеком, который очаровал ее до свадьбы. Человеком, всегда готовым утешить ее, посмеяться вместе с ней, ценить просто за то, кто она есть.

— Спасибо, — пробормотала Мегги и выпрямилась. Она терла глаза кулаками, и Томас невольно улыбнулся.

— Не за что. Сейчас утро. Горничная ждет в коридоре, чтобы помочь тебе одеться. Мы проведем день здесь. Вся эта история с Бернардом и его женой-настоящая загадка, и мистер Биллингс понятия не имеет, откуда начать.

— А ты знаешь?

— Да. Я хочу подробно расспросить Бернарда и потребовать у местного врача, чтобы взглянул на миссис Лич.

— Но почему? Разве она умерла не от удушения?

— Может, и нет.

— Я потолкую с конюхом. Щекотливая проблема…

— Это вряд ли возможно.

— Но почему нет?

Она мигом соскочила на пол, нахмурилась и, подбоченившись, уставилась на него. На этот раз белая рубашка прикрывала ее от шеи от кончиков ног.

— Я могу допросить его не хуже тебя! И даже велю Тиму стоять рядом.

— Конюх сбежал. Тим приглядывает за Пеном и упряжными лошадьми. Сказал мне, что парень исчез, пока он спал. Вероятно, боялся, что его во всем обвинят.

— Правда?

— Прости, что так тебя обескуражил.

— Во всяком случае, удивил.