До того как

– Оливия и Сьерра поедут с тобой.

– Я не против, – говорит сестра. – Только в душ схожу по-быстрому.

Ее мягкие каштановые волосы покачиваются в такт словам. На сестре брюки цвета хаки и рубашка с короткими рукавами и ярким цветочным узором. Папа улыбается, будто его старшая дочь – самая внимательная девушка на земле.

Как это бесит!

– Ладно, – вспыхиваю я. – Сегодня последний день, и если я не успею забрать платье, будешь виновата. – Оливия кивает, и я протискиваюсь мимо отца к двери. – Жду в машине.

Завожу мотор.

Не успеваю закрыть дверь, как сестра ленивой походкой покидает дом. Улыбается. А ведь еще Сьерру пристегивать к креслу.

– Оливия, я опаздываю, – тороплю я сестру.

Вздохнув, она неискренне извиняется.

* * *На часах уже три минуты девятого. Останавливаюсь перед магазином – в витринах свет не горит, на двери табличка «ЗАКРЫТО».

Не видать мне платья. Я и так два раза просила отложить его, мне постоянно напоминали, что сегодня – последний день. Шанс упущен.

Роняю голову на обод руля.

– Прости, Стефани, – говорит Оливия.

Поворачиваюсь к ней и зло говорю:

– Все из-за тебя.

– Ничего подобного. Папа повез меня по магазинам, чтобы купить Сьерре новые пинеточки.

Новые пинетчоки? Вы издеваетесь?! Я упустила платье для выпускного потому, что Сьерре понадобилась новая обувка? Она ведь и не ходит еще!

– Почему папа тебя сразу домой не забросил? Ты бы так скорее вернулась, – говорю я, повысив голос.

– Я тогда еще не устала… – Оливия пожимает плечами; мое время для нее вообще ничего не значит.

– Да что за хрень! – Мотаю головой и прячу лицо в ладони.

– Не ругайся при ребенке! – прикрикивает на меня сестра.

Со стоном вывожу машину обратно на дорогу. По пути к дому Оливии мы обе молчим. Сестра ведет себя так, будто вины за ней нет, а я слишком зла, чтобы говорить с ней. Достало, и что хуже всего – Сьерра ревет так, словно хочет криком распилить мне мозг надвое.

Ненавижу свою жизнь.

Когда наконец приезжаем, Оливия благодарит, что я ее подбросила, а я и не думаю зайти к ней в новый дом. Она, собственно, и не приглашает – и то хорошо.