До тебя

– Лучше бы я родила девочку, – отвечает мать, и я закрываю уши руками.

Слишком много голосов. Моя голова словно в тисках, и я не могу освободиться.

В глазах жжет, и мне хочется закричать.

Я моргнул и посмотрел на ровную, сверкающую гладь воды. Я не бывал в этом парке больше трех лет. Когда мне было четырнадцать, я был уверен, что именно здесь я в первый раз поцелую Тэйт.

Но потом это место стало просто напоминанием о том, что я потерял. Или думал, что потерял.

В тот последний раз, когда я сюда пришел, я достиг той точки, после которой меня уже ничто не могло разочаровать.

Поэтому закрылся. Резко и бесповоротно.

В этом вся суть перемен.

Они могут быть постепенными. Медленными и почти незаметными глазу.

Или же внезапными, и ты даже не понимаешь, как ты мог быть другим.

Когда сердце черствеет – это не перекресток в твоей голове, на котором ты можешь выбрать, куда свернуть – налево или направо. Это когда дальше дороги нет, перед тобой обрыв, а ты продолжаешь давить на газ, в пропасть, не в силах остановить неизбежное, потому что на самом деле просто не хочешь останавливаться.

В падении есть свобода.

– Джаред, – раздался неуверенный голос за моей спиной.

Я резко выпрямился и обернулся.

Ох, черт возьми?

– Что ты здесь делаешь? – набросился я на мать.

А потом вспомнил, что, когда вернулся домой после гонки, видел ее машину в гараже. Я-то думал, что ее как обычно не будет все выходные.

Она стояла, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться в ночной прохладе.

С тех пор как мать находилась в завязке, она всегда выглядела прекрасно, и, как бы она меня ни бесила, я был рад, что похож на нее. Не думаю, что смог бы каждый день смотреть в зеркало и видеть глаза своего отца.

Повезло же Джексу.

– Входная дверь была открыта. – Она приблизилась, всматриваясь мне в лицо.

Даже не надейся.

– Откуда ты, черт возьми, узнала, что я поехал сюда?

Мама едва заметно улыбнулась, приводя меня этим в замешательство.

– У меня есть способы.

Что же это за способы? Моя мать не настолько умна.

Она села рядом со мной, свесив ноги с небольшого утеса метрах в полутора над прудом.

– Ты не был здесь несколько лет.