Девушка с синими гортензиями

Ева произнесла последние слова очень буднично, однако по блеску ее глаз, по тому, как подрагивали ресницы, Амалия поняла, что дались они бывшей актрисе вовсе не легко.

– Можно спросить… На чем основана ваша уверенность?

Ева отвернулась.

– За день до ее смерти они поссорились. Жинетта вытолкала мужа из своей каюты. А он пообещал, что все равно заберется к ней в окно. Мол, его не остановить.

– Рейнольдс так сказал?

– Да, я слышала своими ушами. И не только я, там еще были Жюли и Невер.

– Давайте вернемся к событиям той поездки, – предложила Амалия.

 – С чего именно все началось?

– Я умирала от жары в Париже, – погрузилась в воспоминания Ева. – Шарлю… мсье Морису тоже было скучно. Сначала, когда Рейнольдс позвал меня совершить круиз на его яхте, я отказалась, но потом передумала. В конце концов, на борту были все свои. Старик Невер – драматург, Эттингер – художник, Ролан… Ну, этот занимался всем понемножку, вы понимаете, о чем я. Он был кузеном Рейнольдса, только денег у него хватало, и пробовал себя на разных поприщах.

То писал пьесы, то ему вдруг взбрело в голову, что он музыкант, потом решил, что его призвание – стать художником. Ролан ничего толком не умел, но всем интересовался. Когда мы отправились в круиз, он как раз заболел фотографией и кино, повсюду таскал с собой громоздкие аппараты и то и дело возникал на палубе, где просил нас попозировать или что-нибудь изобразить. Причем не понимал элементарных вещей. Например, что свет в камеру губит весь материал. Начало путешествия не удалось. Жинетта дулась на всех без всякой причины, и Рейнольдс уже не знал, чем ей угодить. После Амстердама стало немного лучше – она смеялась и хохотала как сумасшедшая. Потом… Что же было потом?

Монахиня поднесла ко лбу ладонь. Тонкие изможденные пальцы дрожали.

– Незадолго до ее смерти вы поссорились, – напомнила Амалия. – Почему?

– Из-за Шарля, конечно, – отозвалась Ева, убирая руку. – Знаете, Жинетта вовсе не была злой, но иногда ей нравилось подразнить, просто забавы ради. Но и я, конечно, виновата, потому что не сдержалась.

Слово за слово, и мы повздорили.

– Ее мужу это не понравилось?

– Рейнольдс всегда принимал сторону своей жены. Он… он был привязан к Жинетте гораздо больше, чем та к нему. Наверное, поэтому все и закончилось… так.

– Утром 24 июля вас не было за завтраком. Верно?

– Разве? Не помню. – Ева поморщилась. – Да, от жары у меня разболелась голова. Потом было не легче, потому что мы застряли из-за каких-то формальностей в немецком порту.