Девушка с синими гортензиями

Когда она позже расспрашивала Александра, почему тот так внезапно переменил свое мнение, единственное, чего Амалия смогла добиться, было:

– Я подумал, что глупо пропускать такую вечеринку. Войны, вроде этой, случаются не так уж часто."

"На войне Александр был снайпером – в детстве его научил без промаха стрелять один американец, знакомый матери, и теперь молодому человеку те знания пригодились. Он отличился во многих боях, однажды был тяжело ранен и еле выкарабкался. У Амалии хранились награды, которые вручили ее сыну англичане, бельгийцы и французы.

Сам Александр награды не любил и не носил – как подозревала мать, ему, гордецу, вообще была неприятна мысль о том, что кто-то его награждал и тем самым как бы снисходил до него…

– Ладно, – сказал сейчас Александр старшему брату, – идем к нам, там поговорим.

Александр жил в одном доме с матерью, но этажом выше, в отдельной квартире. Тем не менее, когда он говорил «к нам», то имел в виду именно ее апартаменты, где семья каждый день собиралась за общим столом.

Привычка эта сохранилась и после того, как вернулся Михаил, хотя его семью за стол никогда не приглашали. Амалия понимала, что это неправильно и нехорошо, но ничего с собой поделать не могла. Баронессу раздражала Лиза с ее вечно осуждающим выражением лица, раздражал отец невестки, который много пил и под конец обеда начинал громким голосом рассказывать какие-нибудь истории из прошлого, которые все уже давно знали наизусть.

– Мне сначала надо переодеться… – нерешительно начал Михаил.

– Хватит городить вздор! – оборвал его Александр и, не слушая дальнейших возражений старшего брата, увлек его за собой.

Впрочем, едва Михаил оказался в знакомой квартире, он вздохнул свободнее и расправил плечи, подумав: надо в самом деле надо поговорить с матерью, может быть, она что-нибудь посоветует. Он огляделся. Напротив него оказалось витражное окно, по бокам которого были нарисованы две красавицы в сиреневых платьях со шлейфами и умопомрачительных шляпах.

Одна из красавиц, склонив голову к плечу и прижав к щеке ладошку, томно смотрела на него. Михаил улыбнулся – он помнил, как еще до войны мать советовалась с художником и выбирала эти рисунки.

В дверь заглянула Ксения.

– Мама еще не вернулась… Мы сядем за стол немного позже, хорошо?

Сколько Михаил себя помнил, все всегда вертелось вокруг Амалии. Были люди, которые пытались ему внушить, что это неправильно, но сейчас он был со всем согласен.