Девственность по контракту

После оглушительных взрывов наступившая тишина с привкусом растерянности показалась пронзительной. Изабель не спешила убирать щит. Но мы уже не сомневались, что ударов больше не последует.

– Кто эти люди? – спросил у Вайлета один из членов Совета.

– Одержимые, – ответил вместо него Маркус. Он все ещё крепко обнимал меня за талию, не спеша отпускать.

И я была рада поддержке. Ведь после всего пережитого тело била мелкая дрожь, а сердце не спешило останавливать беспокойный бег. Ведь нам предстояло объясниться перед разгневанным Советом.

"– Проверьте их, скрутите. Они могут быть ещё живы, – скомандовал Томас троим оставшимся телохранителям, указав на бессознательных одержимых. Впрочем, с нашей позиции, мы их не видели за трибуной.

Телохранители беспрекословно принялись исполнять приказы. А члены Совета предпочли отойти от трибуны, опасаясь, видимо, что одержимые вдруг оживут. Стоило об этом подумать, как внезапно раздались испуганные возгласы.

Всё произошло стремительно быстро. Один из одержимых подскочил на месте.

– Это всё вы, – то ли прошипел, то ли прорычал он, изрыгая потоки крови.

Он направил изувеченные переломами руки на нас. От его ладоней отделилась чёрная дымка, сияющая в глубине синими огненными всполохами. А потом с неимоверной скоростью рванула на нас.

– Нет! – закричала я, срывая голос, когда заряд силы Бездны достиг его.

Его тело оплели дымчатые щупальца и за секунду впитались в кожу. Маркус закричал, обняв грудь руками, и, задохнувшись, рухнул на колени. На его коже выступили огненные разломы, а глаза почернели. Снова сила Бездны пыталась завладеть им. Но это было страшнее отката. Душа замерла в испуге, ведь я понимала, что теряю его.

«Я спасу его или уйду за ним», – решила про себя, подскакивая к Маркусу.

Не знаю, что подвигло меня, что подсказало. Наверное, это было непоколебимое желание помочь, удержать его возле себя. Я обхватила Маркуса руками, прижалась лбом к его лбу, заглядывая в абсолютно чёрные глаза.

– Всё хорошо. Я вытяну нас… Вытяну… – шептала, а по щекам бежали слёзы.

Маркус громко вздохнул. Огненные разломы на его коже чуть померкли.