Дети белой богини

А если это та самая куртка, которую купил в воскресенье Герман? Два вари­анта: либо следователь Горанин торопится зак­рыть дело, чтобы получить повышение по служ­бе, либо сам замешан в убийстве.

- Ирина Михайловна, не надо отчаиваться, - сказал Завьялов. - Павел просто задержан. Но еще не осужден.

- Да уж когда за дело берется Горанин, резуль­тат известен. Пашу теперь только чудо спасет.

- Да... Чудо... Я, пожалуй, пойду. Еще кое с кем поговорю.

- Он спал в ту ночь, - торопливо говорила Ирина Михайловна, провожая Александра до две­ри.

- Как младенец! Пришел, поставил сумки с картошкой в прихожей и лег спать.

- В маленькой комнате?

- Нет. Там сплю я. Павел в большой, на дива­не. Он любит смотреть телевизор допоздна.

- Дверь была прикрыта?

- Да, как обычно. Мне громкий звук мешает.

- Значит, вы беспокойно спите?

- Нет, что вы! Устаю, потому сплю крепко. Мне заснуть бывает трудно. А уж потом... Ой, да что это я! - Она, наконец, сообразила. - Конечно, если бы Паша ушел, я бы услышала!

Увы! Теоретически это возможно.

Тихонько уйти ночью из квартиры и также тихонько вер­нуться. Мать скажет все, что пойдет на пользу сыну, верить ей нельзя. Чувства чувствами, а фак­ты фактами.

- Вы, главное, не отчаивайтесь, - повторил он, когда Ирина Михайловна закрывала дверь. Та только грустно усмехнулась.

...Когда Завьялов вернулся домой, тут же по­звонила теща. Начала монотонно выговаривать, что он не соблюдает приличия, все-таки муж по­койной, должен быть при ней неотлучно, меж тем с самого утра где-то шатается, а выпить можно и с родственниками, то есть так и надо поступить, обязательно.

Она знала, что так будет, она Ма­шеньку предупреждала, и так далее, и тому по­добное. Понимала, что Александр и половины не расслышит, но все равно говорила, говорила, го­ворила. Телефон стоял в большой комнате, Капи-толина Григорьевна была там не одна, не ему все это предназначалось.

- Сейчас приду, - буркнул он и положил трубку. Как будто его присутствие могло что-то изме­нить!

Окружающим казалось, что он безразличен.

Но это было не так. Слово свое над могилой жены сказал, но не вслух. Кому надо, тот услышит. Ма­шина родня смотрела осуждающе.

Когда все кончилось, он продолжил свое дело. С того самого места, на котором остановился.

...Он шел в больницу. К тому самому врачу, который нашел тело Маши. Нарочно дошел сна­чала до пятиэтажного дома, где жили Павновы, и уже оттуда начал отсчет времени. Шел быстро, а придя сверился с часами.