Дети белой богини

А с врагами не откровенничают. Однако другого способа узнать истину нет. Надо идти. Похороны Маши в пол­день. Времени еще много, слишком много. Капитолина Григорьевна не стесняется, во всем об­виняет зятя. В доме тещи он сейчас лишний.

Женщины суетятся, мужчины, наверное выпи­вают в ожидании выноса тела. Нет, нечего ему там делать.

В квартиру Павновых он звонил долго. Когда уже отчаялся и решил уйти, дверь вдруг откры­лась. Стоящую на пороге женщину он не сразу узнал. Ирина Михайловна состарилась за одну ночь. Но где же ее гости? Почему дома, с женщи­ной, пребывающей в отчаянии, никого нет?

- Что вам надо? — с ненавистью взглянула на него мать Павла.

- Я хочу вам помочь.

- Помогли уже.

- Честное слово, я этого не хотел!

- Не хотел бы, так не делал.

Она собралась было уже захлопнуть дверь, но Александр слегка придержал ее.

- Постойте, а где ваши гости?

- Валентина к своим увезла. В Ольховку. Там удобства на улице, да теперь выяснилось, что можно и потерпеть, - усмехнулась Ирина Михай­ловна. - Оказывается, главное неудобство - это когда к вам врываются с обыском средь бела дня.

- Как они могли оставить вас одну?

- Так же, как в Москву уехали три года назад. Паша еще учился. Паша, Пашенька! Сыночек! Что же теперь будет? - Она отчаянно зарыдала.

Дверь соседней квартиры открылась, из нее высунулась соседка, женщина лет шестидесяти д. пестром ситцевом халате. Глянула с любопыт­ством:

- Ирина, ты чего?

- Давайте пройдем в квартиру, — решительно сказал Завьялов и подтолкнул рыдающую Ирину Михайловну в прихожую.

Вот потому, что работал, знал: ситуация без­надежная. Но не говорить же ей об этом! В квар­тире увидел следы поспешного бегства. Москов­ские гости уехали, не прибрав за собой, а Ирине Михайловне было не до того. А Василий-то все­рьез перетрусил!

- Вы его не судите, Васю, - всхлипнула Ири­на Михайловна, словно прочитав его мысли.

И как они все оправдывают детей! Что бы те ни сделали.

- Вася сказал, что в Москве поговорит с кем надо. И денег соберет. На адвоката.

- Это правильно.

Он принес воды, Ирина Михайловна, сделав несколько глотков, немного успокоилась.

- Насчет вчерашнего... - он вздохнул. - Речь идет об убийстве моей жены, потому я и принимаю уча­стие в расследовании. Ваш сын жив, а моя Маша...

- Но Пашенька не мог ее убить! Он и мухи не обидит!

- Мухи не обидит.