Дети белой богини

Она волнуется! Раньше я всегда ночевал дома!"

"Он кинулся было к висевшему на стене аппа­рату, но Герман вдруг громко и отчетливо сказал:

- Сядь.

И Александр услышал. Обернулся, спросил растерянно: -Что такое?

- Сядь, Саша, - устало повторил Герман. И, потерев лицо ладонями, добавил: - Не выспался. Подняли с постели в шесть утра. В городе чрез­вычайное происшествие.

- Убийство? - охнул Завьялов. Потом заходил взад-вперед по комнате, размахивая руками: - Ну я же предупреждал! Я тебя предупреждал!

- Но ты не предупреждал, что это будет твоя жена! - сорвался вдруг на крик Горанин.

- Что?!

- Маша убита! - И тише: - Я только что из больницы. Лучше тебе этого не видеть.

- Это какая-то ошибка!

- Да я рад был бы, если бы это было ошибкой. Но там такое... - Горанин развел руками.

- А... чем ее? - шепотом спросил Завьялов.

- Орудие убийства на месте преступления не найдено, - официальным тоном сказал Герман. -Травма черепа, смерть наступила мгновенно... Голову ей проломили. Такого в нашем городе еще не случалось.

- Ее не и... не и... - так и не смог выговорить он.

- Нет, - жестко сказал Герман. - Этого не было. Я от тебя ничего не скрываю.

- Где? То есть в каком месте это случилось?

-  В кабинете старшей сестры. На первом этаже.

- А что говорят свидетели?

- Какие свидетели? Глубокой ночью? Дежур­ный врач спал. Он слышал крик, но не придал этому значения. В больнице часто кричат. Выгля­нул в коридор - сестры нет. Подумал, что кому-то стало плохо, позвали ее, и она сама разберет­ся, в чем дело.

- А больные? Они что, не страдают бессон­ницей?

- Во-первых, большинство принимает снот­ворное и успокоительное. И повторяю, в боль­нице часто кричат. Тот, кто не спал, подумал, что в приемный покой привезли пострадавшего. Если на каждый такой крик... - Горанин тяжело вздохнул и махнул рукой. - Ног не хватит. - Он помолчал. - Первый же удар проломил ей череп.

- Значит, никто ничего... - упавшим голосом сказал Завьялов.

- Сторож видел пробегающего под окнами мужчину, но подробно описать его не может. Вы­сокий, в черной куртке. Плюгавому мужичонке любой покажется высоким, а что касается чер­ной куртки, то у нас в городе осенью других и не носят. Короче, никаких примет.

- И что же мне теперь делать? - беспомощно спросил Завьялов.

-Хочешь, иди домой, а хочешь, оставайся. Но тебе сейчас лучше не быть одному.

- А...