Десятый отряд

– Еще чего! – я наконец-то разрешила себе распахнуть глаза и посмотреть на его лицо снизу. – Хотя ладно, я рада. Как дела? Мы вчера толком и не поговорили.

Он продолжал водить кончиками пальцев по моему лицу, рассказывая задумчиво:

– Марина переехала к Николасу, они скоро поженятся. Аго говорит, что, судя по ее фигуре, она уже два года на восьмом месяце беременности. На последней сверхфизкультуре она воздушной волной шмякнула троллем об стену, магистр Леонт в полном восторге. Наш отряд не расформировали, но рейды пока не дают.

– Согласна, – улыбнулась я. – Спасибо, что ты оказался настолько изворотливым мерзавцем и нашел возможность не оставить меня совсем одну.

Диминик скользнул пальцами на мою шею, остановился на шнуровке платья выше груди.

– Не то чтобы я делал это для тебя, Наташ.

Я поймала его руку и прижала к себе ближе, признаваясь:

– А мне без разницы, Дим.

Сегодня он пришел ко мне в другом настроении, я это сразу почувствовала. Он раздевал меня медленно, хотя явно во сне мог избавить от одежды щелчком пальцев. Небо почему-то тоже замолчало, как будто я его неосознанно выключила. Вокруг распластались надоевший луг и полная тишина, в которой можно было расслышать только дыхание.

Стесняться больше нечего. Мы все равно больше никогда не увидимся в реальном мире. Я лежала перед ним полностью нагая и без капли стыда позволяла себя разглядывать. Инкубы такими снами сводят жертв с ума, даже не прибегая к отравлению, и все эти фантазии донельзя реалистичны – каждый стон звучит по-настоящему, любое прикосновение ощущается в полной мере. Диминик ласкал меня руками до изнеможения, потом склонился к груди и пустил в ход язык и губы. Его пальцы нырнули мне между ног и умело доводили до экстаза.

Но инкуб будто только изучал меня, наблюдал за моими порывами и реакциями, но не поддавался на провокации.

– А ведь мы так ни разу и не переспали… – произнес зачем-то очевидную вещь. – Странно, если учесть, что оба этого хотели уже давно. Что это, Наташ? Невозможный самоконтроль или идиотизм?

Меня начала раздражать его ласковая медлительность.