Деревенщина в Пекине 4

У меня хватило мозгов понять, что потенциальных проблем и источников жизненного краха в этом богатстве гораздо больше, чем реального счастья.

— Интересно, — задумчиво произносит вьетнамка. — И что именно привело тебя к таким мыслям?

— Это понял бы любой человек, который хотя бы поверхностно изучал психологию и понимает человеческую природу, — объясняет он. — Такой неожиданный куш в моём возрасте и при моём социальном положении — это классические плоды отравленного дерева. Вместо того чтобы учиться, нарабатывать полезные связи и развиваться, благодаря этому чемодану я за одну секунду искусственно перенёсся на десятки ступеней вверх по социальной иерархии.

— Разве это плохо? — До Тхи Чанг бросает на собеседника внимательный изучающий взгляд.

— Как посмотреть, — пожимает плечами Лян Вэй. — Когда Ван Мин Тао заработал свой первый миллион, ему наверняка было за тридцать лет. К тому времени он умел варить сталь, строить дома, прошёл весь путь от обычного рабочего до успешного застройщика. За его спиной был колоссальный практический опыт, поэтому он каждый заработанный доллар из того миллиона знал, что называется, в лицо.

— Я тебя отлично понимаю, — кивает До Тхи Чанг. — Как ветеринар, в человеческой биохимии я тоже слегка разбираюсь.

— У меня сейчас снижена точность принимаемых решений, — продолжает анализировать своё состояние Лян Вэй.

— Согласна. Продолжай.

— Соответственно, у меня сейчас в голове нет ни точной оценки, ни чёткого плана действий, вообще ничего конструктивного. Вместо того чтобы, как обычно, пойти на работу, а завтра с утра в университет на лекции, знаешь, о чём думает мой мозг? Он настойчиво подсказывает, что теперь можно не учиться и не работать — всё, жизнь удалась.

— Ты серьёзно рассчитываешь найти там что-то такое, чего нет у бывшей невесты вьетнамского министра? — До Тхи Чанг искренне рассмеялась. — Я бы для начала предложила тебе всё-таки объективно сравнить доступные рынки услуг.