Держи меня крепче

Воспитатели попались добрые, никто из ребят после Ленки не обижал, да и друзья у меня здесь лучшие, но… Я до сих пор не могу смириться с тем, что моих родителей не вернуть."

"Когда мы готовимся к новогоднему концерту и ставим танец, воспитатель сообщает, что меня вызывают в кабинет к директору. Зачем? Я даже не подозреваю, но послушно иду в конец коридора к большой дубовой двери с серебристой табличкой – Ирина Львовна Маликова. Громко стучу и слышу, что можно войти.

Когда я переступаю порог симпатичного кабинета в темных тонах, то сразу понимаю, что от меня хотят.

Директор Ирина Львовна – молодая симпатичная женщина в черном свитере под горло сидит за письменным столом перед семейной парой. Простой семейной парой среднего возраста. Ничем не примечательные, безликие, одинаковые. Женщина в очках с золотистой оправой и короткими русыми волосами, мужчина – с редеющей шевелюрой и сальным лицом.

Они смотрят на меня с улыбкой, а я чувствую, как кровь приливает к щекам и бешено колотится сердце. Этого не может быть! Я не хочу… Пячусь назад к двери.

Делаю два шага и утыкаюсь спиной в холодную стену. Слезы льются из глаз, я отрицательно мотаю головой и заикаюсь:

- Н-н-не хочу… Я н-н-не хочу, н-не буду!

- Лиза, успокойся, - мягким голосом просит директор. – Иван и Мария Савельевы просто захотели с тобой познакомиться и пообщаться. Увидели на сайте твою фотографию и приехали к нам.

Я шмыгаю носом, вытираю рукавом слезы, но ближе не подхожу. Савельевы и правда, кажутся неплохими, даже милыми.

Но мне не нужен никто, кроме моих настоящих родителей. И я понимаю, что спокойную Марию я никогда не назову мамой, а тихого и доброго Ивана Савельева - папой.

Мы перебрасываемся парой ничего не значащих фраз, и семейная пара уходит, оставляя меня один на один с директором. Ее суровый взгляд не сулит ничего хорошего; я сильнее вжимаю голову в плечи и слушаю то, что она говорит:

- Давай сделаем так, – она тарабанит пальцами по столу и вытягивает накрашенные губы в трубочку. – Я отпущу тебя в выходные на прогулку с Савельевыми, и ты увидишь, что они очень и очень хорошие люди.

Пообщаешься. Наверняка передумаешь. И давай начистоту, Лиза – мало кто захочет удочерить десятилетнюю девочку, поэтому прошу тебя - не глупи.

В тот же вечер я плачу, уткнувшись лицом в подушку и чувствую, как теплые руки Валюши гладят меня по спине. Она что-то приговаривает, обещает, что все будет хорошо. Мы будем дружить как и раньше, даже если меня возьмут в приемную семью.