Даже если ты уйдешь (СИ)

— В какой больнице? Как она? Я приеду! — взволнованно говорила бывшая жена.

— В первой детской, где она лежала с аппендицитом.

— Выезжаю.

Эсми притихла, погрузившись в свои мысли и переживания. Она уже пару раз вот так попадала с двойняшками в больницу, когда в первом классе Ситору толкнули во время перемены, она ударилась о стену головой и учительница вызвала скорую. А еще Руфат в десять лет упал с дерева в саду родительского дома, когда летом собирал вишню. Эсми помнила каждую их царапину, ушиб, синяк.

— Я говорила им не кататься на этих самокатах, — глухо произнесла она, кусая губы. — Я всегда боялась, что что-нибудь случится. Надо было быть жестче.

— Лейли никогда не каталась, — отозвался он и Эсми почувствовала легкий укол в сердце. Подумала, неужели он винит во всем ее сына?

— Ты считаешь его виноватым, — эти слова прозвучали с горечью.

— Я ничего пока не считаю, — сдержанно ответил мужчина.

— Я чувствую по твоей интонации. Ты винишь моего мальчика. Может, и так. Но они еще дети.

Он ничего на это не ответил, но взглянув на него, Эсми заметила как дернулся кадык, а по коже заходили желваки. Наконец, взяв себя в руки, он заявил:

— Сейчас уже бессмысленно искать виноватых. Дело сделано. Теперь надо лечить их.

Эсми стихла на несколько секунд, а когда они остановились на перекрестке в ожидании зеленого, она судорожно вздохнула, опустила голову и закрыла лицо ладонями.

— Пока мы с тобой…

— Мы с тобой не делали ничего плохого, — он по-прежнему говорил серьезно, строго.

— Да, но наша беспечность…

— Глупости, — перебил Мамедов. — Нашей вины здесь нет. Не надо…

Удерживая руль левой рукой, правую он положил на ее ладонь, лежавшую на колене. Эсми повернула к нему голову и посмотрела печальными, полными слез глазами. Как быстро улетучилась эйфория от проведенного вместе времени. Счастье теперь казалось таким призрачным и далеким.

Вбежав в приемный покой отделения травматологии, Эсми сразу же увидела дочь, которая соскочила с кресла навстречу маме. Бледная, трясущаяся тростинка прижималась к ней и всхлипывала.

— Где они? — погладив Ситору по волосам, спросила она.

— Увезли в смотровую. Сказали, как только родители приедут, пусть зайдут. У Руфика рука сломана. И у Лейли тоже.

— Идём, — прохрипел Муслим, стоявший все это время рядом.