Дары Крови

Ватет поднял бровь:

— А если брат не считает его своим спасителем?

— В нём говорит злость и увечье. В тебе же должен говорить разум.

— Слушай, Адалио, ты, конечно, из главной ветви Тенебро, а я всего лишь из боковой ветви Вистосо, но это не значит, что ты можешь мне указывать, как я должен поступать и что во мне должно говорить.

Адалио прищурился, смерил взглядом синих глаз Ватета и спросил:

— Ты знаешь, что с год назад Лиал из Денудо спас детей из уничтоженной реольцами деревни твоего Дома?

— Какое мне дело до простолюдинов?

— Ясно, — качнул головой Адалио.

— Ха-ха-ха! — расхохотался Ватет. — Твой Дом, что, вспомнил вдруг времена, когда был Первым дома юга? С чего ты, всего лишь четвёртый сын владетеля одного из многих Великих домов юга, решил, будто можешь говорить за весь юг?

Адалио повёл плечами и сказал:

— Похоже, некоторые ветви юга прогнили и требуют обрезки. Завтра после битвы, я вызову тебя на судебный поединок за оскорбление.

— А если я откажусь? — презрительно фыркнул Ватет.

— Тогда я каждый день буду рассказывать всем, что ты трус, который не боится сражаться только с заведомо слабыми. А ещё буду добавлять, что даже на таких условиях ты слабак, который проигрывает даже идарам младшей крови.

Ватет растерял и улыбку, и презрение, сквозь зубы спросил:

— Ты раз за разом всё сводишь к этому ублюдку Лиалу. Он тебе кто? — раньше, чем Адалио успел ответить, Ватет рявкнул.

В этот миг там, куда указывал Ватет, жахнуло так, что простые солдаты пригнулись. Тысячи взглядов скрестились на воротах и левой башне, верхушка которой разлетелась на куски и сейчас сползала вниз, словно перерезанная наискось огромной силы ударом.

* * *Я зарычал, пропуская через печати жар души. Чтоб Ребел к себе забрал этого реольца.

Удержать всё я не сумел, но самое главное — продержаться, пока кусок башни и груда битого камня сползали по защите, смещаясь в сторону, я сумел. А после, когда мой щит лопнул, всё это принял на второй, свой слой Илиот, и мы не только выжили, но нас даже не завалило.