Дар исцеления

И принялся доставать из лекарской сумки иголки, нитки, залитые воском, для сохранения их в чистоте, настойку чистотела, пинцеты, скальпели…

– Что ж, тогда…

И никто, начиная с Карнеша и кончая Ренаром, который, как маг, должен был видеть нечто подобное, не обратил внимания на руки Ветаны. Колечко с бирюзой, которое она носила не снимая, теперь годилось только на выброс. Потемнела и покрылась пятнами медь, треснула, осыпалась, бирюза… Амулет, подаренный рофтеркой, выполнил свое предназначение, отдавая жизнь за жизнь, отводя руку убийцы.

Рофтеры не могут кидаться огнем. Они не могут залить кого-то водой, они не могут поднимать мертвых, им недоступна магия всех семи стихий, но свое колдовство у них есть. Тихое, почти незаметное. Их можно назвать магами вероятностей. И там, где надо сделать выбор, их колдовство поворачивает человека в нужную сторону. Отводит руки убийцы, отводит глаза врага, отводит злые мысли. Нельзя сказать, что так человек будет избавлен от всего зла, но шанс он получит, а уж воспользоваться или нет…

И в критический момент рука убийцы дрогнула.

Убить человека сложно, особенно без привычки. Особенно когда тебе внушали, что убийство – грех. Да и нервы у женщины не стальные. Вот и дернулась случайно.

Вета осталась жива. Долг был засчитан.

* * *С королем Карнеш раньше не встречался, но угадал его сразу. А кем еще может оказаться беловолосый мужчина с короной на голове? Тоненькой, походной, а все же…

И лекарь склонился в глубоком поклоне.

– Ваше величество.

– Что с девочкой?

– Ничего страшного, ваше величество. Снотворное дал, рану зашил. Поболит, конечно, но через недельку-другую будет бегать.

Эрик кивнул, словно и не он тут мерил шагами комнату, переживая.

– Я распоряжусь в канцелярии, благодарность вы получите. Вы хороший лекарь.

– Благодарю, ваше величество.

Карнеш откланялся и ушел, а Эрик поглядел на мага, который спускался со второго этажа.

– Что там?

– Девочка спит, Рамон рядом.

Эрик довольно усмехнулся:

– Как он?

– Сами понимаете, ваше величество.

"Его величество не просто понимал, он еще и усилия прилагал для осуществления именно такой ситуации, а потому…

Кто-то сейчас возразит – это не любовь. Нет огненных страстей, серенад под балконом, воплей о страдающем сердце и измученной печени, вздохов вслед любимой и пожирания глазами ее следов на песке. Да и песок этот поцеловать тоже не рвутся благоговейно, как и подол платья любимой.