Дар исцеления

И про Крысиного Короля знали, и про некромантию в семье короля.

Про демонскую кровь не догадывались, это верно. Маг, некромант, а эти твари противоестественные мало ли что могут с собой сотворить? Говорят, их сама тьма меняет, чтобы служили Искушающему верно и от нормальных людей отличались, как ночь ото дня.

Говорят… Говорили много, но вот когда ожидать мести?

Мысль о том, что мести не будет, доверенному в голову не приходила. Он бы обязательно отомстил, вот и его величество отомстит. А вот как… И как уберечься от его мести – вот вопрос? Для начала спрятать женщину, которая беременна магом жизни, спрятать молодого Оломара, переехать из Альтена…

Доверенный кивнул своим мыслям и хотел уже кивком отпустить секретаря, как вдруг:

– За что?

Голос был тихим, шелестящим, как осенние листья, подхваченные ветром, но он – был.

В кабинете доверенного, в самом защищенном месте Альтена, не считая его же, доверенного, спальни.

Каурисий оглянулся. И остолбенел.

Он знал, знал эту женщину. Еще бы ему не знать Мари Асшен, которую он… любил.

Так любил, что сделал ребенка, а потом предложил вытравить плод. А что вы хотите? Если желаешь остаться простым холопом, можно и жениться – тайно, но не особо запретно. А коли хочешь наверх, изволь соответствовать правилам Храма. Спать с женщинами не запрещено, даже с мужчинами, если на то твоя воля, но все должно быть тихо, чисто и без последствий. В том числе и без детей, которых можно использовать против тебя. А Мари использовала бы. Всю жизнь бы деньги тянула, чего-то требовала…

Она, конечно, говорила, что любит, но любовь – это чушь.

Вся их любовь – до первого толстого кошелька. Повитуха оказалась глупой, и девушка умерла от кровотечения. И вот теперь стояла, гладила ладонью чуть округлившийся живот, смотрела с укоризной, вздыхала…

– За что?

Может, он бы и смог что-то сделать, сказать, хотя бы за амулеты схватиться, но…

– Почему ты так со мной поступил?

Наставник. Которого он, называя вещи своими именами, заложил прошлому доверенному. Рассказав, что у него семья, трое детей.

Тайные, но ведь есть? А доверенный так опасался за свое место…

Погиб один из детей наставника и он сам. И вот стоят двое, смотрят на него…

– Неужели тебе не стыдно?

Лица серьезные, грустные, сосредоточенные…

– За что?

Люди, люди… Чтобы добраться до вершины, часто приходится идти по трупам, и вот сейчас они стоят перед ним, преданные, обиженные, чудом вернувшиеся… Безжалостные и непрощающие.

Рядом послышался хрип секретаря.