Чужестранка в гареме

– Ты не виновата в смерти своего отца, – проговорил принц, надвигаясь на девушку.

– Что? – Хедер непонимающе уставилась на него.

– Тебе больше не будет сниться смерть твоего отца, – четко произнес принц, пригрозив ей пальцем. – Это мой приказ.

– Как ты смеешь?!

– Смею, потому что ты нарушаешь порядок в моем доме и пугаешь моих слуг.

– Кого я пугаю?

– Омар до сих пор дрожит от страха из-за того, что ты ударила его во сне, – заявил Халид. – Ты разве не помнишь такого?

Хедер побледнела.

– Я ранила его? Халид улыбнулся:

– У тебя не было оружия.

– Тогда какого черта ты так разошелся?

– Это ты разошлась, – парировал Халид. – Понизь голос, когда говоришь со мной.

– Мои мысли и мои сны принадлежат только мне, – продолжала настаивать Хедер. – Ты не имеешь права...

– Ты не виновата в смерти отца, – перебил Халид, твердо вознамерившись избавить девушку от мучившего ее чувства вины. – Да, ты не послушалась его приказа, но ему было суждено судьбой умереть в тот день.

Хедер зажала уши руками, чтобы только не слышать его слов.

– Послушай меня. – Халид оторвал ее руки от ушей и хорошенько встряхнул ее. – Десятилетний ребенок, особенно девочка, не в состоянии спасти человека от убийц. Ты...

Хрясь! Хедер изо всех сил ударила его."

"– Мой отец был добрым, честным, справедливым человеком. Это был святой, который любил меня со всеми моими недостатками и называл своей тенью, потому что я ходила за ним по пятам. И когда я единственный раз ослушалась.

Халид потрясенно смотрел на девушку. Его поразили неукротимая воля и отчаянная смелость Хедер. Еще ни один мужчина не осмеливался поднять на него руку.

«Она не ведает, что творит, – сказал себе принц. – Она взволнована».

Или он ошибается? В голове у принца боролись два противоположных чувства. В конце концов, эта девушка – нареченная Хорька.

– Избавь меня от необходимости терпеть твое ненавистное общество, – сказала Хедер.

– Я не нуждаюсь в твоей благосклонности, – сказал Халид. Он сохранял невозмутимое выражение лица, хотя ее слова больно ранили его. Он привык к тому, что женщины презирали его, и Хедер не стала исключением.

– Ты всего лишь инструмент моей мести, – угрожающим тоном проговорил Халид, пригвоздив девушку к месту пронзительным взглядом синих глаз. – Когда Хорек узнает, что тебя собираются продать на аукционе, он выберется из своей норы.