Чужестранка в гареме

– Вашей матери? – удивленно переспросил Абдул.

– Пусть она купит англо– и франкоговорящего евнуха на невольничьем рынке, – распорядился Халид.

– Евнуха? – потрясенно повторил Абдул. Бросив взгляд на шатер, Халид проговорил:

– За ней должен кто-то ухаживать.

– Слуга для рабыни? – Абдул не скрывал своего изумления. – Вы повредились рассудком? Вы, наверное, забыли, что Хорек сделал с Бертрис?

Халид схватил Абдула за шиворот.

– Ты злоупотребляешь нашей давней дружбой, – предупреждающе произнес принц.

– Прости, повелитель, – извинился Абдул.

Халид потрепал его по плечу:

– Я ничего не забыл, Абдул, и не успокоюсь, пока не отомщу за смерть брата и сестры.

Абдул кивнул и вышел.

Когда принц вернулся в шатер, Хедер поглубже нырнула в ванну, но он даже не взглянул на нее. Вместо этого он снова стал рыться в ее сундуке.

Достав оттуда юбку и блузку, он повернулся к девушке и сказал:

– Когда вымоешься, надень это. Потом тебе дадут более подходящую одежду.

– Мне и моя нравится, – возразила Хедер.

– Ничего своего у тебя нет, – заявил Халид. – Все, что когда-то было твоим, теперь принадлежит мне. – Он встряхнул юбку, и что-то выпало из кармана. Когда принц поднял с земли маленький предмет и рассмотрел его, шрам у него на лице побелел, предвещая бурю. С миниатюрного портрета на него смотрел заклятый враг, Савон Фужер.

Халид с мрачным видом взирал на миниатюру, затем перевел взгляд на Хедер. Необыкновенная красота и отважный дух девушки почти заставили его забыть о том, что Хорек был ее нареченным.

Страшное выражение лица принца испугало Хедер, и она спряталась в ванне. Но глаз отвести не смогла. Вперившись в девушку взглядом, он смял портрет в кулаке, а потом бросил на пол и раздавил каблуком. И после этого, не говоря ни слова, вышел из шатра.

Хедер решила, что пора заканчивать с мытьем. Выйдя из ванны, она быстро вытерлась насухо и надела сорочку, блузку и юбку.

Подняв с пола испорченную миниатюру, Хедер внимательно рассмотрела ее.

И тут Хедер увидела это – отличный тайник. Ее изумрудные глаза заискрились весельем. Пройдя через комнату, Хедер положила Савона Фужера в ночную вазу.

Не зная, чем себя занять, она уселась на край кровати и задумалась над сложившейся ситуацией.