Чужестранка в гареме

Хотя принц прекрасно знал, что никто не посмеет напасть на Невестин замок, на душе у него было неспокойно, и он решил вернуться домой к полудню.

Два часа спустя Хедер привела скучающую Эйприл и трясущегося от страха Омара на неохраняемый бастион. Дойдя до конца, Хедер остановилась на том же самом месте, что и вчера вечером.

– Я стояла здесь, когда услышала плач женщины, – сказала Хедер. – Принцесса стояла справа от меня и смотрела на залив. – Повернувшись к заливу, она воскликнула: – О Боже! Нас атакуют!

С берега к замку приближалась большая группа людей.

– Фужер! – воскликнула она.

Схватив кузину за руку, Хедер потащила Эйприл вниз по лестнице. Омар, начавший покрываться сыпью от стресса, поспешил за ними.

Хедер ворвалась в свою комнату, где Лана и ее сестра Сайра забавлялись с Кемалом. Вытащив ребенка из колыбели, Хедер передала его на руки кузине со словами:

– Береги его как зеницу ока.

– А как же ты? – спросила Эйприл.

– Фужер намерен убить Халида, – сказала Хедер, выгоняя всю толпу в сад. – Я не собираюсь рисковать жизнью своего сына. Если Хорек обнаружит меня, он не станет преследовать тебя и с Кемалом все будет в порядке.

– Я останусь с тобой, – возразила Эйприл срывающимся от страха голосом.

– От тебя зависит жизнь моего сына, – крикнула Хедер, дав кузине подзатыльник.

Хедер вывела их на улицу и повела по тропинке в глубь сада. Дойдя до кустов, за которыми была спрятана потайная дверь, она открыла ее и сказала:

– Омар, ты головой отвечаешь за жизнь моего сына.

– Я не могу допустить, чтобы ты осталась один на один с этими разбойниками, – сказала Эйприл.

– Прошу тебя, кузина, мы теряем драгоценное время.

С этими словами она вытолкала Эйприл за дверь и закрыла ее на замок.

Твердо решив встретиться лицом к лицу с Фужером, Хедер вернулась к себе в комнату и стала готовиться к худшему.

Дверь в спальню с треском распахнулась, и внутрь ввалился граф де Болье. Он приблизился к Хедер настолько, что между ними оставалось всего каких-то несколько дюймов. Его холодные черные змеиные глаза обшаривали комнату.