Чувство льда

Вот только свою дочь она почему-то не узнает, но, наверное, это и есть проявление той самой болезни.

Старая актриса оказалась куда более наблюдательной, чем Любовь Григорьевна, и во всем, что она говорила, Антон чувствовал неподдельный интерес к людям. Этого интереса у младшей Филановской не было, оттого она и замечала так мало. Она просто не видела окружающих, они были ей не нужны.

– О, у этой девочки так горели глаза – я думала, она все здание подожжет своим взглядом! Я спросила Наночку, кто это такая, оказалось, что это какая-то новая девочка, ее только-только приняли на службу.

Антон понял, что речь идет о Марине Савицкой. Странно. Обычно бывшие любовницы директора, придя на работу в издательство, ведут себя несколько иначе.

– Потом я ее видела со Стасиком Янкевичем, – продолжала Тамара Леонидовна, – они о чем-то разговаривали, и так мирно все было, так мило, он, по-моему, за ней ухаживал даже, а потом что-то случилось.

– Что именно?"

"– Что-то страшное, – она выразительно округлила глаза. – Эта милая девочка изменилась в лице и куда-то убежала.

– Вы ничего не путаете?

– Да ну что вы, деточка! Что я, Стасика не знаю? Это же он редактировал Андрюшину книжку. Он столько раз приезжал к нам на дачу, они с Андрюшей все сидели, что-то обсуждали. И Степу я хорошо знаю, он во всем издательстве единственный, кто умеет танцевать танго. Уж его-то я ни с кем не перепутаю.

Это было правдой. Антон знал, что Степан Горшков много лет занимался бальными танцами и даже завоевывал какие-то призы на первенствах страны. Пусть Баринов порасспрашивает всех троих, что у них там случилось такого «страшного». Ну вот, теперь можно и к главному перейти.

– А Колосова вы в клубе не видели?

Антон точно знал, что инженера на вечеринке не было.