Чистосердечное убийство

Из него вышли Семенов, уже знакомые Гурову врач и криминалист, а также новое лицо — молодой парень, обвешанный фотоаппаратами и лампами.

Гуров и Труев поспешили встречать гостей. Все вместе они вошли в дом Полозковых. Семенов щелкнул выключателем, но свет не загорелся. Тогда фотограф включил мощный фонарь, и в его свете Лев увидел, что висевшая под потолком лампочка разбита.

— А я чувствовал, что что-то под ногами хрустит, — пробормотал он, — да времени не было хорошенько осмотреться…

У фотографа нашлась новая лампочка, и скоро комнату залил электрический свет.

Спустя час обследование места убийства было завершено. Полицейские погрузили тела Вари и ее матери на носилки и отнесли их в «уазик». Прежде чем они уехали, Гуров спросил врача, что тот думает о причинах смерти двух женщин.

— Я, конечно, еще проверю, — ответил тот, — но, вообще-то, причина достаточно очевидна: обе задушены. Причем девушку душили руками, держа за горло, а ее матери прижали к лицу подушку.

— Скажите, убийце потребовалась большая сила, чтобы задушить Варю?

— Думаю, что нет, — покачал головой врач. — Я обследовал ее сложение. Хотя она была деревенской девушкой, много работала по дому, она вовсе не была сильной. Худенькая, невысокая… Нет, особой силой тут не надо было обладать.

— А еще у меня вопрос к вам.

— Я тоже в первую очередь задал себе этот вопрос и стал искать следы, но не нашел. Никакой борьбы не было.

— Никакой борьбы… — медленно проговорил Гуров, раздумывая над словами криминалиста.

Приехавшие полицейские сели в машину. Семенов, прежде чем уехать, сказал Гурову:

— Завтра до обеда у нас будут готовы результаты экспертизы тканей, найденных на месте первого убийства. И тогда же я надеюсь получить разрешение на выемку вещей в доме Шаталова.

— Хорошо, — кивнул Гуров. — А я пока обеспечу безопасность Егора Тихонова. Он у нас сейчас один из самых важных свидетелей.

Полицейские уехали. Тихонов, после некоторого промедления, загнал козу в сарай и отправился вместе с друзьями на новое место ночлега.

— А вы сами не боитесь, что с вами что-то случится, если вы дадите мне приют? — по дороге обратился он к Труеву.