Чистосердечное убийство

 — Что случилось? — спросил Тихонов, увидев мрачные и встревоженные лица поздних гостей.

— Вашу соседку Варю убили, — без долгих предисловий сообщил Гуров. — И ее мать тоже.

— Варюша?! — закричал Тихонов, прижав к лицу жилистые кулачки. — Не может быть! Но за что?!

— Я думаю, за то, что она кого-то видела утром, — объяснил Лев. — Когда я днем к вам заходил, у ее мамы был приступ, и Варя не смогла со мной поговорить, обещала все рассказать вечером. Теперь уже не расскажет. Ее маму, думаю, убили просто для того, чтобы не оставлять свидетеля.

— Но что она хотела рассказать? Что такого она могла видеть?! — воскликнул Тихонов.

— Думаю, она видела убийцу. И тот об этом знал. И вы тоже утром кого-то видели. Вот почему я беспокоился и за вас. Вам тоже угрожает опасность.

Глава 13

— Мне? — воскликнул Тихонов. — Пусть мне, пусть лучше меня, но не ее! Господи, какая беда!

— Глеб, останься с ним, — вполголоса попросил Гуров друга, — а я пока позвоню Семенову.

Он вышел во двор и набрал номер лейтенанта. Когда тот откликнулся, сыщик сообщил ему о двойном убийстве.

Гуров вернулся в избу. Тихонов, поникший и осунувшийся, сидел на лавке, Труев примостился возле печки.

— Скажите, Егор Демьянович, — обратился Лев к хозяину, — вы так и не вспомнили, что за человека видели утром в сосновом лесу?

— Я же вам говорил, что толком его не разглядел, далеко было. Тут дело не в моей памяти, а в зрении.

— И все же давайте попробуем определить некоторые черты этого незнакомца.

— Ну, не знаю… — пробормотал Тихонов. — Это был не мальчишка вроде Кости, но и не старик.

— То есть старше двадцати, но моложе шестидесяти?

— Да, вот так.

— А можно поточнее? Могло ему быть лет тридцать?

— Пожалуй, могло.

— А пятьдесят?

— Нет, столько вряд ли. Когда человек в возраст входит, у него походка другая становится, — объяснил Тихонов. — И осанка тоже.

— Значит, от двадцати до пятидесяти?

— Да, так сказать можно.

— Как он был одет, вы мне описали. И это единственное, что мы знаем точно: джинсы, кремовая рубашка, на голове бандана. А куда он направлялся?

— Я же говорил, в поселок. Ну, примерно в ту сторону, где расположен дом Виктора Петровича.

— Скажите, а он вас видел?

— Меня? — Тихонов задумался. — Не знаю… Хотя… не мог он меня не видеть. Там ведь все-таки редколесье, а я стоял открыто, не прятался. Да, видел, не мог не видеть.