Черный Арагац

По мне, так он лучше оливок будет. Только собирать его надо, когда первый морозец вот-вот ударит.

— Тогда ещё по рюмашке!

— За дружбу!

— За дружбу!

— А я вот что скажу вам, Клим Пантелеевич, все беды на земле от женщин.

— И войны.

— Конечно! Сколько из-за них нашего доверчивого брата полегло?

— Миллионы!

— Берите больше, господин Ардашев, — миллиарды!

— Мил. ли. ли арды? — заплетающимся языком выговорил студент. — Это если за всю историю человечества?

— Именно!

— Помянем наших.

— Не чокаясь.

— Ни в коем случае, — погрозил пальцем студент. — Нельзя. Выпьем за упокой мужской части человечества, сложившей головы из-за милых и прекрасных созданий! Аминь!

— Аминь!

— Женщины, они как кошки: когда хотят приходят, а когда им надоест — уходят.

— Кого вы имеете в виду? — наливая водку в обе рюмки, спросил фокусник.

— Анну. Или, вернее, Софию. Выручил её. Денег дал. Вещи её собрал. Приехал, а она сбежала. Разве это справедливо?

— Как же это могло быть?

Клим пожал плечами и закурив, ответил:

— Не знаю.

— А когда первый?

— В прошлом году, в Ставрополе.

— Простите. Но, насколько я помню, ту даму, что сидела со мной, а потом ушла с вами, звали Сашенькой.

— Это я уже о другой говорил… Надо же! Вам Сашенькой назвалась, а мне — Фаиной. А на самом деле окажется какой-нибудь Сонькой.

— Но теперь вы можете сказать мне, какой валерьянкой вы эту кошечку сманили? — вновь разливая водку, спросил фокусник.

— Она мойщица.

— Простите?

— Подсаживается в поезде к незнакомым мужчинам, спаивает их снотворным, а её спутник ворует багаж. Она и меня перед этим обобрала. И тут вдруг вижу — ба! — за столиком с вами сидит. Я сделал ей знак. Она подошла. Я уже собирался сдать её полиции, но она попросила разрешения поговорить со мной в моём нумере. Как только мы поднялись в комнату, она бросилась мне на шею… Дальше, надеюсь, и так ясно, чем всё закончилось.

— Понятно, — вздохнул Тарасов. — Так она и меня могла обворовать?

— Всё возможно, хотя, по её словам, в гостиницах она не работает и по карманам не шарит, но разве можно верить преступнице?

— Простите, Клим Пантелеевич, но зачем вы дали ей денег, если она и так вас обокрала?

— Нет, сто рублей я отдал другой даме — Софии.