Черный Арагац

— Так пошёл вон, дурак!

— Это я-то дурак? Ах ты, паскудник! На! Получай! — прокричал мужик и с размаху так влепил наотмашь кулаком фокуснику по лицу, что тот упал навзничь. Но этого носильщику показалось мало. Он приподнял штукмейстера левой рукой за лацкан пиджака и двинул ещё раз.

Клим бросился к Тарасяну, но тот отключился. Вокруг стала собираться толпа.

— Что ты наделал? — спросил Ардашев артельщика.

— Вы же, вашество, сами сказали — иди и опознавай. Вот я и познал. Он самый и есть тот душегуб. Хочь немного душу отвёл.

По мордам самому сатане съездил. А таперича и к жандарму можно, и на каторгу. Я был там уже. Мне не страшно.

— Да живой он, очухивается помаленьку, — проронил кто-то.

Прибежавший на шум жандарм-ефрейтор уже разрезал толпу, точно ледокол.

IIАрдашев сидел в кабинете Валенкампа и пил чай. Судебный следователь, изрядно уставший, с красными от недосыпания глазами, дописывал в протоколе последние слова. Закончив, он положил перо, сделал глоток давно остывшего чая и с улыбкой изрёк:

— Не можете вы без меня, Клим Пантелеевич, никак не можете.

Два часа не прошло, и вы опять ко мне пожаловали. Благодарю вас. Но как такого гуся выловить вам удалось? Им теперь жандармы будут заниматься. Мотив убийства Софии Миловзоровой — сокрытие преступления, направленного против государства. Завтра передам дело. Политическими мы не занимаемся. Он, оказывается, у них давно по карточкам проходил. И фамилия у него другая, а паспорт фальшивый. Родом он из Турции, из города Зейтун. Потом в Эриванскую губернию перебрался. С бродячими артистами ходил. К социалистам примкнул. В цирке выступал. Какой-то антрепренёр обратил на него внимание и попробовал организовать ему гастроли. Получилось. Он жандармам ни разу не попадался. Умный, говорят, и опасный. Прокламации возил из города в город для ячеек социалистов. А теперь вот по уголовщине на каторгу пойдёт. Скажите, как вам удалось разоблачить Тарасяна?

— София перед самой гибелью сказала мне, что один из заговорщиков всё время употреблял по-армянски восклицание «вот те на!».

Но я-то армянского не знаю. А когда Тарасов прочитал в газете о кораблекрушении парохода «Византия», он воскликнул «ай кез бан!». После того как портье сказал мне, что он армянин, я узнал у Бабука, что «ай кез бан!» и «вот те на!» — одно и то же. Мне тут же вспомнились слова фокусника о том, что дамы восхитительны особенно летом, когда носят соломенные шляпки с букетиками искусственных маргариток.