Черный Арагац

Глава 19

Возмездие

IПрибыв на вокзал, Клим первым делом начал высматривать Тарасяна и — о, чудо! — узрел его в ресторане за столиком. Судя по всему, престидижитатор уже собирался расплатиться. Следующей задачей Клима, в соответствии с родившимся в его голове планом, был поиск того самого носильщика крестьянского вида, который его опознавал. И опять повезло! Мужик с бородой-лопатой и усами сидел на лавочке за углом здания и курил самокрутку.

— Здравствуй, голубчик, — обратился к нему Клим. — Ты узнаёшь меня? В полиции на опознании встречались.

Артельщик испуганно стрельнул глазами и вымолвил:

— Помню, как не помнить. У меня на лица память славная. Вы на меня, вашество, зла не держите. Оченно жалко мне ту дамочку было, в соломенной шляпке, что под поездом смерть нашла. Я того гада век не буду помнить. Задушил бы, несмотря на то что он и барин. И рука бы не дрогнула. Кровушка её до сих пор на бетонных стенках платформы видна. Никак не отмывается. Камень воду не пускает.

— Тот самый гад сейчас выйдет на перрон.

— Так идём, вашество, — рьяно подскочив, сказал носильщик. — Чего же рассиживаться?

— Если это он, то ты виду не подавай, проходи мимо. Потом незаметно махни мне рукой и тотчас же — слышишь, немедленно! — лети к дежурному жандарму. Скажешь ему, что убийца той дамочки сейчас на перроне. Ты узнал его. Ну и приведёшь офицера к нему. Понял?

— Я-то уразумел, — сплюнув табак, сказал мужик. — Только вот сомнение у меня имеется.

— Какое?

— А вдруг он сбегёт, пока я туды-сюды шастать буду?

— Никуда он не денется.

— Тады идёмте, вашество."

"Носильщик бросил под лавку цигарку и последовал за студентом. Клим выглянул на перрон. Фокусник был уже там. Он стоял у края платформы и смотрел вниз.

— Вон он. Видишь? В котелке и с тростью, курит на перроне, — указал Ардашев.

— Так в том месте, где он стоит, она и попала под поезд. Видать, вспоминает гад.

— Пора, давай!

Мужик кивнул и пошёл. Клим достал «бульдог». Проверил барабан. В нём осталось всего два патрона.

Носильщик дошёл до штукмейстера и, став напротив, принялся внимательно его рассматривать, точно манекена в витрине магазина.

— Что тебе, любезный? — осведомился Тарасян.

— А ничаго.

— Так иди себе с миром. Чего вылупился?

— А может, я на душегуба посмотреть хочу? — наливаясь краснотой, выговорил артельщик, сжимая кулаки.

— Ты что ли пьяный?

— Тверёзый я.