Человек с топором

Мрак не отставал, прокричал:

– Что-то хочешь найти? Зря, ведь это же мы побывали, не какие-нибудь гунны!

Олег не ответил, лицо стало сосредоточенным. Мрак ощутил, что волхв, как суперкомпьютер, обшаривает сейчас все звезды Шара, планеты, вычисляет, куда и как шла волна, где перехлестнулись, где втройне, какие где разрушения…

– Три миллиона планет сожжено, – ответил наконец Олег чужим голосом. – В пепел!.. Еще сорок тысяч – обугленные головешки… Около ста тысяч просто испарились… В пространстве выжжено все так, что не уцелел ни единый космический корабль, ни один экскаватор.

– А что оно нашей коже?

Олег покосился на Мрака. Тот держался рядом, все такой же земной, загорелый, волосатая грудь и волосатые руки, только что у него теперь за основа, если уцелел в аннигиляции, ну почему вот такой натиск дикаря и дурацкое «авось» обходят на поворотах ученость и мудрость?

Когда ворвались в пространство, откуда только что отступила сверхновая, звездный остров Галактики появлялся то справа, то слева, а один раз и вовсе мир кувыркнулся так, что Галактика оказалась впереди.

Исполинские силы швыряли обоих, бросали, выдаивали досуха и тут же переполняли мощью так, что у Мрака выплескивалось из ушей, как он уверял, едва снова получал возможность открыть рот. От жесткого излучения горела, как ошпаренная кипятком, кожа, а от вспыхивающих огней стонал и отключался мозг.

Олег все чаще чувствовал, что впадает в забытье, его уносило на световые года, теперь уже Мрак ловил безвольное тело и не выпускал на пространственных ухабах, на чудовищных завихрениях силовых полей неизвестной природы.

Сверхновые быстро схлопывались, превращались в нейтронные, но геометрия космоса жутко нарушена, звезды не просто сдвигались со своих мест, а их швыряло, как мелкие камешки, они попадали под действие гравитации других звезд, стремительно неслись одна к другой… и он замирал, не в силах представить, что произойдет.

Одна из темных звезд, по массе втрое больше Солнца, на глазах Олега вдруг исчезла, словно провалилась в некую космическую топь, болото, трясину. Ему даже почудилось, что над исчезнувшей сомкнулось нечто, наподобие призрачной ряски, со злостью подумал, что вот-вот космические лягушки померещатся…

…И тут его с такой силой шарахнуло о нечто незримое, что тело смялось, он слышал жуткий хруст своих ломающихся костей.