Чехов книга 8. Темный всадник

Виноградова взглянула на нас. А затем хитро улыбнулась, но не стала комментировать сложившуюся за столом ситуацию. Хотя мне показалось, что призрак понимает в происходящем чуть больше нас.

– Пейте чай, - посоветовала Любовь Федоровна. - И ешьте блинчики. Пока горячие.

Я кивнул и сделал глоток, напомнив себе обязательно расспросить Виноградову о странном месте, которое мне привиделось.

Глава 13 Завтрак у некроманта

В дверь постучали.

- Я открою, - с готовностью отозвался Фома и направился к выходу.

- Доброго утречка, - раздался бодрый голос Шуйского. – Я не помешал вам завтракать?

- Еще и этого кормить, - Виноградова закатила глаза, но буквально через мгновенье из кухни прилетела чашка для чая и пустая тарелка.

- Присоединяйтесь, - предложил я, указывая на стул. – Любовь Федоровна готовит сегодня чудесные блинчики.

- Призрак? – удивился князь.

- А он имеет что-то против? – нахмурилась женщина, выглянув из стены.

- Дмитрий Васильевич будет рад откушать ваше угощение, - тотчас сообщил я и гость кивнул.

"- Честно говоря, я сегодня завтракал диким яблоком, которые растут на участке моего дома, - признался он заговорщическим шепотом. – Надеюсь, что мой желудок выдержит это испытание.

- А почему вы не пожелали сходить на завтрак в резиденцию? – невинно уточнила Арина Родионовна.

- Ну…- князь потер шею, словно не сразу решившись на откровенность, - тут принято охотиться. А я хоть и неплохо владею оружием, но подобраться к дичи надо уметь. От меня разбегаются даже белки.

- Я вас понимаю, - грустно кивнул Фома, который устроился на диване с невесть откуда взявшейся газетой. – Меня белки тоже злят и сбегают.

- А я вчера видел оленя, - сообщил я. – И он показался совершенно непуганым.

- Хорошо, вероятно мне стоит признаться, что я не могу убить несчастную зверушку. Рука не поднимается застрелить зайца. Хотя один растянулся у меня на пороге и я через него едва не споткнулся.

- Зайчик? – умилилась Арина и вдруг облизнулась, напомнив мне ночное видение кошки.

От этого воспоминания мне стало жарко, и я оттянул ворот рубашки.

Не замечая ничего необычного, Шуйский продолжил:

- Мне стоит принять, что я совершенно городской житель. Самый большой мой подвиг – это удачно выбрать вырезку в мясной лавке.

- Это своего рода искусство, - философски заметил Фома, не отрываясь от чтения.

- Но возвращаться в резиденцию мне совсем не хочется. Тогда мне придется признать, что я беспомощен.