Часодеи. Часовое сердце

— Ну а теперь попрошу рассказать все, что произошло с тобой в прошлом, — велел Астрагор.

После того как прозвучало последнее слово из Василисиного рассказа, воцарилась особенная тишина. За окном посветлело, в комнате стало по-утреннему свежо. Василиса так устала, что желала лишь одного — чтобы посетители наконец ушли. В горле першило, хотелось выпить воды, но девочка постеснялась взять стакан с тумбочки. Отец перехватил ее взгляд, встал, принес чайник с общего палатного столика, наполнил стакан до краев и передал дочери.

— Спасибо…

— Итак, — нарушил тишину Астрагор, — это все очень удивительно. Никто из ключников не углублялся настолько далеко в прошлое… И настолько точно. Похоже, мы имеем дело с интересным феноменом. Очень занятный временной цикл, не находишь, Нортон? Ты ведь всегда хорошо разбирался в парадоксах, не так ли?

Мужчины как-то странно, с особым значением переглянулись.

«Опять загадки», — устало подумала Василиса. Она-то им рассказала всю правду, может, теперь настала их очередь?

— Что будет со мной? — угрюмо спросила она.

Астрагор соизволил посмотреть ей прямо в глаза. Василисе пришлось призвать все силы, чтобы не укрыться с головой одеялом — спрятаться от темного огня, вихрящегося в глубине бездонных зрачков. Астрагор слегка наклонил голову: уголки его бледных губ дернулись вверх.

— Когда-нибудь ты постареешь и умрешь… Но не сейчас.

Василиса испуганно молчала. Теперь она особенно хорошо понимала Фэша — тот, кого Астрагор хоть раз в жизни одарил подобным взором, всегда при его виде бежит без оглядки.

— Ты поступила безрассудно, не дослушав того, что собирался сказать тебе великий Эфларус.

— И все же следует признать, что проклятие существует, — подал голос Нортон-старший.

— Я знаю, — обрезал Астрагор. — Но ты же читал «Слово о Времени», дорогой Нортон? И не хуже меня знаешь, что первый черный ключник остался жив-здоров.

— Да, но о том, что он поседел во время обряда, я слышу впервые.

Астрагор передернул плечами и мотнул головой, показывая, что раздражен тем, что ему приходится объяснять простые вещи.

"— Если бы твоя дочь дослушала речь великого Эфларуса… — повторил Астрагор. Прервавшись, он как-то странно глянул на отца Василисы. — То узнала бы, что, принимая вновь в руки Алый Цветок, черный ключник исцелился. Жизненные силы вернулись к нему сторицей, и он прожил много лет во здравии.

Нортон-старший молчал. Его глаза были полуприкрыты, как будто он задремал.