Часодеи. Часовое сердце

Она все думала и думала о мальчике, который постарел за одно мгновение… Проклятый Цветок высосал из него все силы… Что же в таком случае произойдет с самой Василисой?

Больная ступня продолжала ныть, слабость не исчезала. Девочка вспомнила, как ее доставили в лагерь: Рок принес ее на руках прямо в изолятор. Разбуженная посреди ночи врач измерила температуру, заглянула в горло, послушала сердце и определила диагноз — обычная простуда. С ногой оказалось хуже — обнаружился серьезный вывих. Василисе дали целую горсть таблеток, наложили на ногу тугую бинтовую повязку и приказали много спать.

А за окном все не кончалась ночь. Интересно, сколько сейчас времени — часа три или четыре? Василиса приподнялась на кровати и тут же рухнула обратно от испуга — в дверь громко постучали. Не дожидаясь приглашения, в комнату вошли двое. Василисе захотелось стать маленькой бабочкой и выпорхнуть в окно, только бы избежать новой встречи с Астрагором и отцом.

— Просим прощения за столь поздний визит, — резким, гортанным голосом произнес Дух Осталы. — Вернее, ранний… Но пришлось переместить вас, маленькая госпожа, сразу в этот лагерь, чтобы избежать нежелательных вопросов остальных ключников. Как вы, наверное, догадались, мы хотим услышать всю историю вашего путешествия на тысячу лет назад.

Отец присел к дочери на кровать и поднес к ее губам круглый флакон с темной жидкостью.

— Это Часовое Зелье. Сделай ровно два глотка. Не бойся, — чуть помедлив, добавил он. — Мы должны знать правду о проклятии ЧерноКлюча, если оно есть… И помочь избежать его.

— Насколько это будет возможно, — сухо вставил Астрагор.

Василиса поочередно глянула на их лица и невольно подумала, до чего же они сейчас похожи — безликие, каменные маски без малейшего проявления чувств, безо всяких эмоций.

Все еще медля, она перевела взгляд на флакон. Неизвестно, так ли они хотят помочь ей… Для них же главное — спасти мир, который впоследствии они решили присвоить.

Василиса всхлипнула и, откинув крышку флакона, сделала два больших глотка. В сердце еще теплился крохотный огонек доверия к одному из этих двоих: отец однажды спас ее, может, и сейчас он что-нибудь придумает.