Час шестый

Павел боялся показываться в райцентре. Нет худа без добра! На разъезде ему встретился знакомый цыган, продавший когда-то Рогову тесные сапоги. Цыган попросил продать веревку, на коей Жучок привязывал мерина на отаву. Павел вручил цыгану не только веревку, но и всего мерина. Взамен попросил лишь купить билет на дачник до Вологды. Конечно, цыган торговаться не стал. Сделка свершилась за две минуты. Как дальше повел себя Карько? Никто не знает. Скорей всего цыган променял его в каком-либо колхозе, а мерин сбежал обратно в «Первую пятилетку».

Из Вологды Павел безбилетником подался в сторону Буя.

Бежавший из-под надзора, он сумел уехать на уральскую стройку, сумел раствориться среди тысяч таких же как он. На первых порах выручили серебряные сережки Веры Ивановны да еще тетрадка Акиндина Судейкина.

Вера Ивановна с двумя маленькими сыновьями по вызову приехала к нему в Челябинск.

Ее мать Аксинья доживала свой век в роговской бане, брат Сережка вместе с братом Павла Алешкой там же умерли от скарлатины в 1936 году.

Матрос, приехавший за женой из Мурманска, не захватил ребятишек живыми. Он увез Тоню на север. После неудачного поступления в Ленинградское военно-морское училище Васька служил сверхсрочником на подводной лодке под командованием В. И. Платонова, выпускника Фрунзенского училища, будущего адмирала. Мечта Пачина стать офицером осуществилась лишь во время Великой Отечественной, хотя он и погиб в одном из десантов. Впрочем, брат его Павел тоже погиб. Он воевал вместе с Нечаевым. И оба сложили свои буйные головы под Ленинградом.

Легче назвать тех шибановских и ольховских жителей, кто не погиб.

В августе 1933 года подводную лодку по Беломорканалу перегоняли в Мурманск. Быть может, у Васьки Пачина екнуло сердце, когда корабль проходил мимо могилы отца Данилы Семеновича. После «прямых и наклонных ряжей» Беломорской «канавы» Данило Пачин проштрафился в связи с бегством лошади, отчего и угодил в БУР.

Данила Семеновича как раз из-за этого перевели из ударников в штрафники и лишили льготных зачетов. Он упал духом, простудился около Шаваньской плотины и заболел, не дождавшись свободы. Его похоронили недалеко от канала в 1933 году.

Около того же времени постановлением правительства были награждены орденами все начальники.