Бухгалтер

Ничего подозрительного не обнаружил, стал собирать ветки для костра. Довольно быстро убедился, что во влажном лесу это мировая проблема и лучше заняться строительством шалаша. Когда умытая и уже немного отдохнувшая Алика вернулась, просторный шалаш был готов. Василий старательно замаскировал ветками, травой так, что с дороги невозможно увидеть. Девушка сразу влезла внутрь и сумки утащила. Копошилась внутри несколько минут, вылезла с консервами в обеих руках и вопросительно посмотрела на Василия.

— Ты права, — согласился он, — холодное не годится.

Аккуратно выкопал ямку в песке, положил в середину плоский камень, поставил на него банку мясных консервов. Немного подумал, убрал банку, накидал в ямку долларов и поджег.

— Так вот для чего тебе деньги, — укорила девушка.

— А ты что думала? В джунглях бумага первое дело, — невозмутимо ответил Василий, подкладывая тонкие веточки. Подбросил еще несколько пачек денег, дождался, пока прогорело и поставил на горячий камень обе банки.

— Вася, пора, — не выдержала Алика через минуту.

— Нет. Через полминуты опять запела:

— Васенька, пора, перегреется.

— Нет, рано, — непреклонно сказал Василий. Алика ждала долго-долго, почти две минуты:

— Василий, я умираю … Дай пожрать!!!"

"Барабанщиков посмотрел на девушку взглядом инквизитора, милостиво склонил голову. Но как только Алика потянулась к банке, шлепнул по руке:

— Обожжешься! — и подхватил банку двумя толстыми пачками долларов. Поставил на землю, ловко вскрыл штык-ножом.

Аккуратно вытер стодолларовой купюрой край и подал даме.

Медленно темнело. Солнце уже скрылось за деревьями. Алика уже осоловела и клевала носом, безуспешно борясь со сном. Василий отправил ее в шалаш, вместо подушки сунул сумку с деньгами. Сел у догорающего огня, задумался. С утра надо идти дальше и обязательно найти людей. Запущенная лесная дорога должна вывести к населенному пункту. Там можно расспросить жителей, куда попали. А если во Вьетнаме или Лаосе? Охранники на конопляной плантации очень смахивали на вьетнамцев, но Василий не очень-то отличал вьетнамцев от корейцев или лаосцев, тем более не знал языка.

«Надо ложиться спать, утро вечера мудренее», — решил Василий. Тихо забрался в шалаш.