Любовь против (не)любви

Их тут же заметили, стоило Катерине только сунуть нос в приоткрытую дверь, и тут же кто-то кому-то закричал — мол, миледи Кэт со служанкой пришли. Тут же перед ними возникла крупная особа в фартуке и спросила:

— Что угодно миледи? Завтрак был недостаточен?

— Завтрак был отличный, благодарю, — кивнула Катерина.

И впрямь, свежее молоко, два варёных яйца и ещё тёплый хлеб с маслом показались ей нормальным завтраком.

— Может быть, вы хотели бы что-то ещё наутро?

— Благодарю вас, я подумаю, что бы я хотела, — раз завязался разговор, то нужно продавить свой интерес.

— Что вам там делать? Пачкать вашу чистую одежду? Даже и не думайте, — замотала головой женщина.

— Но Полли, миледи желала осмотреть, как идут приготовления к обеду, — влезла Грейс.

— А не велено никого пускать. Вот разрешит миледи Маргарет — тогда пожалуйста.

Полли ещё будто надвинулась на них, вынуждая отступать в коридор. А Катерина не собиралась идти на открытый конфликт. Кое-что она уже увидела, пока было непонятно, как это пригодится, но вдруг? Так что…

— Благодарю, Полли, — коротко кивнула она и пошла в сторону ближайшей лестницы наверх, велев Грейс следовать за ней.

Было, что обсудить, но это можно делать только за закрытой дверью комнаты. А попасть туда — через лестницу в башне.

Катерина целеустремлённо шла и смотрела под ноги — винтовая лестница вам не шутка, и очень удивилась, когда упёрлась в кого-то. Тело вмиг закаменело, и стоило больших трудов сделать вдох, поднять голову и посмотреть.

— А вот и наша прекрасная Кэт, — дорогу ей перегораживал племянник лорда Грегори Рональд.

Странный человек, который сватался к ней и получил отказ. А потом, по словам Мэгвин, принёс бездыханное тело Кэт в её дом.

И что ему надо?

* * * *— Будьте любезны, Рональд, и позвольте мне пройти, — Катерина решила начать с обыкновенной вежливости.

Сделала два шага назад — на две ступеньки вниз. Так было физически проще с ним разговаривать. И зажгла пальцами над головой магическую лампочку — лучше уж видеть, с кем говоришь.

Она подумала, что дома такой парень стал бы кинокрасавчиком. Или телеведущим. Или рекламировал бы дорогую мужскую моду. Потому что всем он был хорош — и разворотом плеч, и гордой посадкой головы, и чёрными кудрями, и голубыми глазами. И одет был с изяществом — насколько Катерина вообще успела что-то понять о здешней мужской одежде. Но всё портило выражение лица.

— Я могу проводить, — он наклонился к ней и смотрел… хищно смотрел.